На протяжении полутора десятилетий 45-летний неженатый кельтолог и краевед Анатолий Москвин незаметно выкапывал, мумифицировал и превращал в говорящие куклы тела маленьких девочек, захороненные на кладбищах Нижегородской области. Они — вновь наделенные именем, характером, историей — становились персонажами «инсталляции» в которую погружалась и жизнь нашего героя.
Среди материалов работ имеющей образование в области судебно-медицинской экспертизы мексиканской художницы Терезы Марголлес — вода, использовавшаяся для обмывания трупов, аудиозаписи вскрытия, пропитанная кровью земля. Ее искусство исследует насилие в Мексике, связанное с войнами правительства и наркокартелей.
Базирующиеся в Пекине китайские художники Сунь Юань и Пэн Ю используют человеческие тела как материалы для своего творчества. Так, работа «Мёд» (1999) представляет собой лежащее на кровати во льду лицо старика, на котором располагается зародыш.
Наконец, таиландская художница Арайя Расджармреарнсук в своем видео «Класс» (2005), представленном Таиландом на Венецианской биеннале, дает школьный урок для шести трупов. Они лежат в лотках, используемых в моргах, — практика, едва ли не буквально повторяющая действия Анатолия Москвина.
Все эти произведения оказываются так или иначе связаны с критическим осмыслением смерти и отношения к мертвому телу, как и практика Москвина, ставя под вопрос социальные и культурные границы.