Andrew's tree

— Кому? — удивился я и в этот момент за моей спиной раздался протяжный стон от которого я вздрогнул и моё сердце бешено заколотилось в груди. Я обернулся, готовясь увидеть что-нибудь кошмарное, но позади была лишь чёртова вишня.

— Дженни, — вновь улыбнулся Эндрю.

— Моей малышке.

Вновь раздался этот кошмарный стон и я с ужасом увидел, что ствол дерева содрогнулся в такт ему. Ветви его заметно затрепетали, хотя ветра не было.

— О, Господи, она голодна, — засуетился Эндрю.

— Ты заболтал меня, и я совсем забыл. Моей малышке холодно и хочется есть.

Он поднялся с чурбана и выдернул нож, а потом направился к ведру с водой, стоящему неподалёку. Вытянул над ним руку, закатал рукав, и я увидел свежие шрамы, а потом — мгновение — и полоснул по ней лезвием.

— Что ты творишь, чёрт тебя дери?! — воскликнул я, бросаясь к нему, когда кровь закапала в воду. Я выхватил нож из его ослабевшей руки и отбросил в сторону, а свободной рукой вытащил из кармана платок. Платок был не самый чистый, но другого не было, а кровь нужно было остановить немедленно.

Но Эндрю, кажется, не понимал, что я делаю.

— Эй! — он хотел крикнуть, но получился лишь слабый вздох.

— Зачем ты? Я должен напоить её!

— Ты с ума сошёл?! — заорал я.

— Это же дерево, мать твою!

Но в этот момент оно в третий раз застонало, и его гибкие ветви рванулись ко мне, хлестнув по куртке на спине и, как выяснилось потом, распоров её в нескольких местах. Я в ужасе отпрыгнул в сторону и ветки застыли, чуть подрагивая и, словно слепо озираясь.

— Иди в дом! — приказал я Эндрю.

— Иди в дом, слышишь, и не выходи оттуда! Я скоро вернусь, пять-десять минут и я буду здесь! Только не выходи из дома!

— Но, — попытался возразить он, однако я, не слушая, буквально впихнул его в проём и захлопнул дверь.

Отвратительное дерево вновь застонало. Осторожно, прислоняясь спиной к забору, я прошёл мимо него, держась на расстоянии и, только когда захлопнулась калитка, позволил себе повернуться спиной и бегом бросился за Хоуксом… — Значит у Эндрю в саду зимой выросло дерево-чудовище, которое издаёт жуткие звуки, питается разбавленной водой кровью и хватает всё, что ни попадя, своими ветками? Я правильно тебя понял? — спросил Хоукс, когда я закончил свой сбивчивый рассказ.

— Да, чёрт тебя дери! — воскликнул я.

— Ты сам понимаешь, как бредово это звучит? — Хоукс вновь изогнул свою грёбаную бровь.

— Слушай, — я уже немного успокоился и голос мой зазвучал твёрдо.

— После войны вообще многое изменилось. Почему, если в лесах водятся двухголовые олени с зеленоватой шерстью, а огромные кальмары, которых в наших водах никогда не было, каждый год топят десятки рыбачьих лодок, почему в одном чёртовом саду не могло вырасти одно чёртово дерево-людоед?

— И он считает его своей погибшей женой, — протянул Хоукс.

— Действительно, почему бы нет.

— Знаешь, я кажется догадываюсь, из какой косточки могло вырасти это чудовище, — сказал я, неожиданно осенённый.

— Помнишь, когда Эндрю сидел у воронки в одном исподнем и плакал?

— Ну?

— Он что-то держал в руках, но никто не мог понять что именно. Я видел — это был позвонок, всё что осталось от Дженни.

— Я взрастил в саду своём дерево из простой человечьей косточки, — напел Хоукс.

— Ну, это уж совсем бред.

— Ладно, пусть так. Может он действительно посадил его в землю, а эта дрянь случайно выросла там же и поэтому он верит, что это его жена?

— Это больше похоже на правду, — согласился Хоукс.

— Ладно, возьми канистру с бензином в сарае, а я схожу за топорами… Когда мы вернулись в сад, открывшееся перед нами зрелище заставило нас забыть о топорах и бензине, и даже о собственной безопасности и подошли ближе. Вишня больше не стонала, но стала словно бы больше и еле заметно подрагивала. Её ветви были повёрнуты в одну сторону и опущены к земле, образовав подобие купола в основании, которого лежало иссохшее тело бедолаги Эндрю. Кончики ветвей пронзили его тело в разных местах, одна ветка входила в глазницу, другая в горло, целое сплетение впилось в развороченную грудную клетку. Ведро валялось рядом, пустое и смятое. Оставалось поражаться, какой ужасающей силой обладало это дерево. Но поражены мы были другим — прямо на наших глазах вишня цвела.

Нежные, розовые цветочки распускались из почек, во множестве усеивавших ветви, и тут же наливались цветом, становились ярко-алыми. Их было так много, что вскоре они скрыли и хищные ветви, и трепещущий ствол, и мёртвое тело моего соседа алым ковром.

Первым от увиденного оправился Хоукс.

— Ладно, хватит смотреть, — сказал он, решительно поднимая топор.

— Пошли.

— С ума сошёл? — я схватил его за плечо.

— Видел, что оно сделало с Эндрю?

— Расслабься, — Хоукс сбросил мою руку.

— Кажется, оно сытое и никого не тронет. Кроме того, — он невесело усмехнулся.

— Дженни всегда меня любила, даже добавки предлагала.

Когда он ударил первый раз, из ствола на его одежду брызнула какая-то бурая жидкость. Хоукс поморщился, поудобнее перехватил топор и нанёс ещё один удар.