Анестезия в комплекте

Стрелять во всякого, кто встанет на пути. Мастера на то они и мастера. Отмороженному изгою хватит совести и сил вывести против него не то что роту солдат, а настоящий детский сад, вооруженный ножичками, вилками и заточенными совочками. Знаем, видели. Был бы сам с душой, наверное уже свихнулся бы. Да только нет ее — сам как мастер, даже еще хуже — живой наполовину.

Он оседлал мотоцикл. СВОЙ мотоцикл, из-за которого он и попал в этот переплет. Ему тогда предложили сразу же какой угодно «Харлей-Дэвидсон», тюнингованный, но он отказался. На своем буду кататься, пусть тоже станет вечным странником, раз так подставил. Ну ладно, форсировали ему немного движок, вместо топлива какой-то дряни в бак налили — десять лет не открывал, едва треть израсходовал, шины заменили тоже на какие-то супер-пупер, чтобы в дороге не подводили. И как шелковый ходит, железо тоже наверное не без понятий — вину свою чует.

Вот, идем под 150 и никаких проблем, благо дорога ровная. Обычно жертва стремится на проселочную уйти — чтобы я не разогнался, а этот гад блатует, федеральную трассу избрал. В ловушку заманивает.

Заманивай, заманивай, повеселимся вместе.

Вдруг раздался хлопок и мотоцикл сильно повело, едва успел сбросить скорость. Ойген остановился у обочины. Шина переднего колеса была спущена. Началось. Чего ж так стандартно то. Вон, некоторые, оглобли суют в спицы на полном ходу — сказал он вслух вспоминаю «Ямаху», лежавшую на въезде в ту деревню.

Мгновенно оглядевшись, он не обнаружил никакой опасности поблизости. Но это не показатель. Пробить эти шины было НЕВОЗМОЖНО. Для того и ставились, чтобы кататься вечно… долго.

Теперь на ободе далеко не уедешь.

Ойген вышел на проезжую часть и властным движением остановил первую же фуру. Из фуры вылез дальнобойщик с монтировкой, остановился, постучал монтировкой по бамперу, пожал плечами и вопросительно поглядел на Ойгена.

— Что везешь?

— Пустой, совсем пустой, можете проверить.

— Бери своего напарника, и грузите мотоцикл в фуру, понял?

— Не дурак, сделаем, эй Азат, уважаемый человек просит помочь, чего расселся.

Ойген заглянул в фуру. И вправду пустая. Когда погрузили мотоцикл, сказал:

— Азат не нужен.

— Понял, Азат, возьми денег, сам доберешься. Куда едем, уважаемый?

По карте впереди была придорожный базар. Судя по всему, туда-то и заманивала его жертва.

— Вперед, когда остановиться, скажу.

В салоне он нашел дробовик, проверил, понюхал ствол и вышвырнул в окно.

Никогда не пользуйся предметами, которые тебе попадаются во время Охоты.

Дальнобойщик даже не косился, а так, краем глаза следил за Ойгеном. Еще Ойген позволил видеть ему торчащую деревянную рукоятку кольта. Чтобы не уязвить восточной гордости. Хотя и это было лишнее. Не каждый день к тебе в машину садится некто, от чьего дыхания приходится в июле печку включать на полную мощность.

Шлейф терялся где-то за дальними холмами с установленными огромными ветряками-электростанциями. Торопиться не стоило.

Они миновали пост ГАИ, который не обратил на них никакого внимания, что еще больше не понравилось Ойгену. Ох не простой был мастер, если предположить, что он занял в игре столько разных людей на таком расстоянии.

— Откуда едете? — спросил он дальнобойщика — С Челябинска.

— Без остановок?

— Совсем, уважаемый, даже на ночь не останавливались. Ночью — Азат, днем — я. Быстро надо.

— Это плохо, поспать тебе не мешает. Притормози.

Дальнобойщик остановился и тут же рухнул на руль в глубоком сне.

Ойген перекинул его назад, в спальное место и сам сел за руль. «Рено» — «кубик Рубика», мечта дальнобойщика. Шла ровно, без всяких взбрыков. Он миновал придорожный базарик, постоянно прислушиваясь к своим ощущениям, и вдруг, проехав еще километров пять, резко затормозил. Выскочил из кабины и кинулся к фуре. Она была совершенно пуста. Как будто и не клали туда никакого мотоцикла. Водителя он вывел в лес, стукнул по голове рукояткой кольта. Отсоединил фуру и, развернув Рено помчался назад.

Вот ведь тупица, пожалел того, второго.

Поста ГАИ больше не было — три милиционера уже успели перестрелять друг друга и Азата.

Картина была ясна — именно Азат стал куклой. Мастер автостопом подсел к нему ночью и дал подробные инструкции, что делать. После того, как Ойген велел ему остаться, едва фура тронулась, он запрыгнул в нее и через какое-то время выбросил мотоцикл. Мотоцикл он докатил до поста ГАИ, хотел им что-то объяснить, но у тех уже была своя роль и они ее отыграли.

Мастер вышел из укрытия и просто сел на ЕГО, Ойгена, мотоцикл. Но как он мог укрыться от него? Где.

Ойген внимательно осмотрел место происшествия и увидел расположенное неподалеку кладбище. Остатки «шлейфа» указали ему на свежую могилу, вскрытую изнутри. Этот гад весь день провел под землей, а для того, чтобы след не прерывался, наверняка отправил вперед себя свою одежду. Потому шлейф был так нечеток. Когда, по его замыслу, Ойген уже был далеко впереди, он выбрался, может быть помог гайцам разобраться друг с другом и сел на мотоцикл. Если, конечно, он был один.