Анималькули

— Вот тот, — сказал краевед, направив луч на бренные останки в самом дальнем углу, — когда-то был достославным доктором Штокмайером.

— Он… умер? — выдавил я. Наверное, ничего более дурацкого спросить было нельзя, но я чувствовал себя совершенно растерянным и даже удивился, что вообще смог произнести что-то членораздельное.

— Его съели, — ответил Михаил Алексеевич.

— Помните, я говорил, что новое поколение существ, выведенных им, было намного умнее предыдущих? В какой-то момент они решили, что присутствие создателя их тяготит. И они поступили с ним точно так же, как и с прочими, лежащими здесь, — съели. Облепили всё тело и обглодали дочиста. А потом… потом из подвала вышел человек, внешностью немного похожий на доктора и в его одежде, но всё же совершенно чужой.

— Не понимаю… — пробормотал я.

— На самом деле, всё просто. Завладев чужим скелетом, «анималькули» срослись вместе, имитируя человеческую кожу, глаза, нос, губы и уши.«Человек» этот ничем особо не выделялся среди обычных людей, ну разве что поначалу был молчалив. Но только поначалу. Доктора, конечно, хватились, но время было смутное: люди гибли и пропадали без вести каждый день, поэтому особо искать и не стали, а уж потом решили, что он тайком покинул страну.

Тут мой задремавший было внутренний скептик вновь поднял голову. Я вдруг понял, что всё рассказанное может быть ещё одной городской легендой. Ведь фактом было только одно — наличие человеческих останков в подвале давно заброшенного здания. Скорее всего, то были забытые жертвы террора, красного или белого. Это, конечно, ужасно, но ничего сверхъестественного. Ну а всё остальное — плод безудержной фантазии провинциального краеведа. Что ж, читателям я изложу именно его версию, она чертовски интересная. Впрочем, чувствовалось, что история ещё не закончилась…

— Михаил Алексеевич, — спросил я.

— Если эти существа, эти «анималькули», как вы их называете, ушли отсюда, приняв человеческий облик, почему скелет несчастного доктора лежит там, в углу? И откуда взялись прочие?

Ответ не заставил себя ждать:

— Видите ли, дорогой мой, «анималькули» могли лишь имитировать человеческую плоть, да и то не всю (изобразить волосы и ногти у них не получалось), а мёртвый костяк — вещь недолговечная, хрящи и связки разлагаются быстро. Проще говоря, скелеты нужно регулярно менять. Собственно говоря, мы здесь именно за этим.

После этих слов свет погас.

— Опа! — непроизвольно вырвалось у меня.

— Батарейки сдохли?

Вместо ответа из темноты раздался короткий смешок, очень мне не понравившийся.

— Михаил Алексеевич? — осторожно позвал я.

Молчание.

Я замер и прислушался. Из окружавшей меня непроглядной темноты донёсся странный, какой-то «склизкий» звук. В голове мигом возникла неуместная ассоциация: целый таз холодца вывалили на стол, а потом одну сторону стола приподняли, и холодец скользит по столешнице, пока не достигнет края и не упадёт на пол.

Мне вдруг стало невыносимо жутко. Я вспомнил, что во время короткого рукопожатия, которым мы обменялись с краеведом при встрече, мне показалось, что у него нет ногтей. И понял, что ни за что на свете не хочу, чтобы тот, кто стоит в темноте, дотронулся до меня ещё раз.

И вот тут я вспомнил про болтающийся на шее фотоаппарат с мощной вспышкой, которая всё это время была включена. Я мысленно возблагодарил и ангела-хранителя — за подсказку, и самого себя — за то, что в своё время не поскупился и оставил в магазине фототоваров круглую сумму.

Я направил камеру наугад в темноту и нажал на кнопку спуска. Яркий белый свет на долю секунду озарил пространство подземелья, выхватив силуэт стоящего буквально в двух шагах существа, которое теперь если и напоминало человека, то лишь тем, что стояло на двух ногах. Оно остолбенело, а я получил шанс.

Перезарядка вспышки занимала не более пары секунд. В следующий раз я направил её в противоположную сторону, и она осветила мне путь к спасению. И я побежал, если можно назвать бегством такой способ передвижения: два прыжка в темноту — вспышка в сторону преследующей меня твари — две секунды ожидания — вспышка в сторону пути отступления — снова два прыжка… Один раз упал, чудом не разбив фотоаппарат, несколько раз ударился обо что-то.

В памяти даже не отложилось, как я выбрался из подвала, выпрыгнул через давным-давно разбитое окно в заросли борщевика и нёсся, не разбирая дороги, пока не добежал до первых жилых кварталов.

Стоит ли говорить, что в тот же день я забрал из гостиницы вещи и поехал на вокзал, чтобы покинуть город первой же электричкой? И сидел в ожидании посадки, нервно разглядывая каждого входящего в зал ожидания?