Антропофаг

Алексей набрал номер Мити, договорившись о встрече. Она была назначена на сегодня в 6 вечера. «Посидим, водки выпьем, за жизнь поговорим. Тем более, Митя несколько месяцев отсидел в СИЗО, пока вели его дело. А дело-то пустяковое, не платил алименты. Было б чем, он давно бы уже всё оплатил. А с такой зарплатой много не оплатишь. Спасибо Лёхе, что все его косяки выплатил, и Митю выпустили из этой поганой клетки».

Без четверти шестого в дверь постучали. Алексей открыл ее, впуская гостя.

— Здорово! А ты чего так рано? На шесть ведь договаривались.

— А чего опаздывать? Раньше начнем, позже закончим, как говорится. Хе-хе. — усмехнулся Митя.

— Позже? А это мы еще посмотрим, как бутылка высохнет.

— Алексей улыбнулся, поглядывая на пакет из супермаркета в руках Мити.

— Так и будем в дверях стоять? Впускай гостя дорогого!

— Митя стал протискиваться в квартиру, отталкивая Лёшу.

Через пятнадцать минут мужчины сидели за столом, разливая водку по рюмкам. Стол украшали бутерброды с красной икрой, соленые огурцы и нетронутая бутылка водки «Белочка». Уже через час все было съедено, а бутылка выпита. После такой соленой закуски, хотелось еще больше пить. Алексей потянулся открывать вторую бутылку.

— Лёх, хорош уже. Мы за час все сожрали и выпили, еще через час мы уже будем окончательно вдребадан. Если хочешь наливай себе, а я откажусь.

Алексей поднял красные от опьянения глаза на друга.

— Ты… не будешь? Давай, еще по-одной и отставим? Не забывай кто тебя из СИЗО вытащил. Сейчас бы сел в каталажку, да в камеру опущенных. Я бы тогда посмеялся. А сейчас ты сидишь в уютной квартире. Моей квартире. И отказываешься со мной пить. Так дело не пойдет. Пей!

— Алексей протянул Мите бутылку и со стуком поставил на стол.

— Нет! Я не буду! Ты плохо меня услышал? Я благодарен тебе за мою свободу, но мой долг не заключается в распитие водки, да еще и в таком лошадином количестве. Мы выпили одну, этого достаточно. Прости, конечно, но я пойду.

— Митя пододвинул бутылку, рука соскользнула и «Белочка» полетела на пол, разбившись вдребезги.

— Ээээ… За это тоже прости. Наверное, это судьба.

— Митя развернулся и направился к выходу.

Алексей взглянул на разбитую бутылку. Слезы наполнили его глаза. Жажда мучала, а водка отлично бы с этим справилась, но теперь ее нет. Митя лишил его возможности отлично провести время и утолить мучавшую его жажду.

Лёша встал. Подошел к кухонной тумбе и, выхватив нож для разделки мяса, направился в коридор, где обувался Митя.

— Уже уходишь? Так скоро.

— Да, Лёх. Извини, конечно, но мне пора. Прости за бутылку, завтра новую куплю.

— Проговорил Митя, даже не повернувшись в сторону Алексея.

— А мне не надо завтра. Ты заплатишь мне за эту бутылку сейчас.

— Лёша замахнулся и нанес сильный удар в горло Мити. Нож с чавкающим звуком вошел в горячую плоть. Митя захрипел, хватаясь за горло. В его глазах читался испуг, неожиданность. Он смотрел на своего бывшего друга, не веря самому себе.

— Ах ты… сука… — прохрипел Митя и закрыл глаза.

Окровавленный нож выпал из рук Алексея. Оттащив тело друга в гостиную, он пошел на кухню.

«Допрыгался, ублюдок. Заартачился со мной пить, смотри, что теперь с тобой будет. А я считал тебя лучшим другом, несмотря на то, что ты подставлял меня несколько раз. Мне жаль деньги, которые я отдал за тебя в СИЗО. В конце концов, мне жаль тебя… выродок».

Схватив из кухонной тумбы тесак, Лёша направился «навестить своего старого друга». Тело Мити вольготно лежало на ламинате, истекая большой лужей крови.

— Ээй, заждался меня, дружочек?

— А я думал, ты уже убежал. Погоди, а куда бы ты убежал? Ты ведь труп!

— Алексей расхохотался, не сдерживая слезы.

— Ну раз ты на месте. Хе-хе. Тогда продолжим наш прекрасный вечер…

Лёша замахнулся тесаком и стал наносить тяжелые удары по конечностям, отрубая их. Кровь забрызгала весь ламинат, потолок и стены. Не обращая внимания на брызги, летящие в лицо, Алексей улыбался и продолжал терзать труп.

— Слушай, дружок, а ты знал о таком виде казни, как четвертование? Нет? Позволь мне, рассказать… Четвертование — распространенный вид казни, в ходе, которого осужденного привязывают конечностями к лошадям и разрывают на четыре части, бывает и больше. Так вот, к чему я веду. Ты сейчас похож на жалкую жертву как раз-таки этого четвертования. Боже, как ты жалок, Митя, я тебя не узнаю…

Алексей отрубил голову Мити и отфутболил ее к стене. Голова инертно оттолкнулась от нее, продолжая сверлить Лёшу устрашающим взглядом. Алексей хмыкнул и отвернулся к оставшимся частям своего приятеля.

Словно сомнамбула, Алексей подхватил отрубленные конечности и потащил их на кухню. Бросил на пол, оставив в своих руках правую ногу Мити.