Арсенал

Женя надел на себя несколько пар штанов, пальто, зимнюю шапку, сапоги и перчатки. Не забыл надеть респиратор из аптечки, нацепил солнцезащитные очки. Взял швабру сказал вслух: «Сейчас будет произведена небольшая уборочка». И засмеялся. Юный генерал решил сперва пойти на кухню — стратегическое место. Раскрыв дверь, он был сильно удивлен: на него вылетел целый рой истребителей, тактических бомбардировщиков. Но у него тоже был припасен сюрприз: и назывался он пылесос. Агрегат щелкнул и заревел и стал засасывать в себя мелких летающих вредителей как мух. В ходе неравного боя противник терпел поражение. Великан чувствовал свое превосходство и выражал эту радость диким смехом. Многие знакомые, увидь его сейчас, подумали бы несомненно, что у Женечки крыша съехала. Может быть, и не сильно бы ошиблись. Женечка достал молоток и стал крушить аэродромы и прочие сооружения, выросшие за ночь, как грибы после дождя. Пока не сломал все, что заметил, не успокоился. Повращав глазом еще немного, подошел к холодильнику, достал из него миску с киселем, стал пить, и вдруг в язык что-то ударило. Великан от неожиданности уронил миску и уставился на пол. В луже лежало нечто похожее на маленькую рыбку — это была подводная лодка. Женя с негодованием раздавил ее ногой. В ярости начал вытаскивать запасы, и везде были «они». Масло превратилось в прогорклую жидкость — будущее топливо; в супе тоже плавали «арктические» подлодки, в каше выросли жилища. Они везде. Женя понес кастрюли ванную — решил утопить всех неприятелей. Включил свет — и замер на месте: ванная и раковина были заполнены водой до верху. По краям располагались верфи и строились корабли синих. Видимо он забыл выключить воду вчера. В ванной плавали эсминцы, несколько крейсеров и линкор. Женя схватил швабру и стал с ненависть ю топить корабли. Эсминцы отстреливались слабо и не пробивали брони гиганта. Он их шлепал по одному. А вот крейсеры«кусались» прилично. Пальто оплавилось в нескольких местах и тлело, но великан в порыве боевого азарта не замечал этого. Один крейсер был потоплен, второй еле держался на плаву. И только Женя замахнулся на третий, как почувствовал резкую боль в нижней части лица. Это вражеский линкор, несущий на себе самое тяжелое вооружение незаметно подплыл сбоку и залпом всех орудий прострелил великану щеку и расколол несколько коренных зубов. Женя сразу же выскочил из ванной и почему-то побежал в опасную комнату. Обезумев от боли и гнева, он топтал новые сооружения, махал рукой, сбивая парившие самолеты. По паркету ползли, как бронированные жуки, тяжелые танки. Их оказалось раздавить не так–то легко. Великан схватил молоток и колол их как орехи, но только уже не смеялся, а мычал в запале.

Армия разбита; но возле ножек шкафа стояли аккуратненькие домики, ярко блестевшие и манившие разрушить их поскорее, такие безобидные. Недолго думая, Женя размахнулся и стукнул по ним молотком. Тут случилось непредвиденное. Раздался взрыв, ножка сломалась и потерявший опору тяжеленный шкаф, высотой до потолка, обрушился на великана. Жене повезло в каком-то смысле: от взрыва он отлетел и шкаф не раздавил его, а лишь раздробил стопу. От шока Женя не чувствовал боли. Он пополз к себе в убежище, оставляя за собой кровавые следы. От взрыва, утроенного камикадзе рыжих, безымянный палец и мизинец пострадали очень сильно, и из изувеченных рук текло ручьем.

Женя не смог залезть на диван и оставался лежать на полу. Он поднял правую руку и с интересом смотрел на два почти оторванных пальца. «Как такое могло случиться? Возможно ли это? Я сплю и проснусь скоро, Да, будет утро. Мама и папа приедут из гостей, привезут с собой много историй, забавных и не очень. Но все равно он их станет с удовольствием слушать. И улыбаться. Больше не отвлечется, не станет смотреть по сторонам и зевать. Он любит своих родителей, любит родственников, друга Леху, приятелей, живущих во дворе, одноклассников, учителей. Даже здоровяка Жору, который постоянно издевается над ним. Все это мелочи, по сравнению с войной, даже такой маленькой, нелепой, игрушечной. Война — это плохо. Если даже ты генерал, всегда надо представлять себя на месте солдата. Нельзя вот так, не задумываясь, отдавать приказы. Как это он, великий ЗАВОЕВАТЕЛЬ, делал. В мире много всего интересного и кроме войны. Все хочется узнать, все попробовать. В следующем году он поедет на Черное море, потом еще куда-нибудь. Потом вырастет, поступит в университет, женится, станет великим изобретателем, а в армию не пойдет, не его это. Вот раньше хотел, а теперь — нет. И к Сереже с Машей приедет в следующий раз, как только представиться такая возможность. Столько всего предстоит…»