Бабайка

— Ну мам… — Он был на грани истерики, посмотрев на нее, в низу вверх. В глазах застыли слезы: — Я ведь его видел. В окне. Он царапался и стучался. Просил, чтобы я открыл окно, а то ему там одиноко и страшно. Он говорил, что мы хорошо с ним проведем время вместе… и еще он сказал, что живет вон там.

— Митя указал кивком в сторону темного леса, на другом конце поляны.

Марина громко сглотнула слюну. В женщине начал подниматься волна непонятного страха.

Она, ничего не ответив сыну, ушла в дом, оставив книгу в мягкой обложке лежать на скамейке.

Марина готовилась ко сну, иногда поглядывая в окно, слово ожидала там кого-то увидеть… Прекрати. Сейчас-же!… Когда повернувшись, увидела на пороге сына. Он был одет в синюю пижаму с человеком -пауком.

— Мама. Можно я с тобой сегодня побуду?

Она глубоко вздохнула, закатив глаза. Митя уже ожидал, что она ответит ему «Нет». Он знал заранее какой будет поворот событий.

А папа бы разрешил.

Но ему очень страшно спать одним, пока ОНО там, за окном, убаюкивающим голосом просит впустить его.

— Бабая боишься? — Спросила у него мать, расчесывая свои длинные каштановые волосы.

Тот лишь кивнул, скрестив руки за спиной.

— Хорошо, ну только один раз. А то такими темпами ты будешь спать со мной до окончания Вуза.

Когда она выключила ночник, Митя уже завернулся в одеяло, скрючившись, повернувшись на левый бок.

— Только не открывай окно мам, хорошо? А то он войдет.

— Хорошо-хорошо.

— Раздраженно ответила она, ложившись на свою половину, пропустив его слова почти мимо ушей.

Марина была где-то между сном и реальностью: в темном сюрреалистичном коридоре сознания своего сознания, если так можно выразится. Ей на секунду, с ужасом, пришла мысль, что ее похоронили заживо в этом тоннеле. Тут было слишком жарко.

Она, через тонкую перепонку сна слышала жуткие звуки, по ту сторону окна. Какие-то шорохи, царапанья, словно кто-то хотел выбраться наружу… стук в стекло.

Она резко проснулась, от того, что в комнате было душно, как в парилке. Еще до того, как Марина очухалась, звуки стихли, резко, как по команде военачальника.

Совсем нечем дышать.

Митя, раскрывшись спал рядом, засунув одеяло между ног и обняв подушку. Бок мальчика монотонно опускался и поднимался, в такт дыханию.

Она поднялась на ноги, опустив голову, которая мигом закружилась, слово женщина проходила проверку на космонавта. Перед глазами загорелись звезды.

Марина направилась к окну. Надо мигом открыть его. Подставиться под освежающий летний ветерок.

Но ведь она пообещала… Господи, это просто у ребенка воображение разыгралось.

Сколько с детьми мороки-то.

Она подошла к окну и повернув ручку вниз полностью открыла его.

Свежий воздух ударил в лицо.

Боже, как-же хорошо.

Марина вернулась в постель и вошла в странное состояние полусна. Она видела потолок своей спальни сквозь ее тонкую пелену, слово в кино. Или это часть сна? Неважно. Главное, что теперь в спальне хорошо. А то после жаркого дня она сильно нагрелась.

Что-то стояло у кровати, возвышаясь над ней.

Размытая, неясная фигура, настолько высокая, что упиралась в потолок спиной (никак метра четыре в длину). Черное, словно сложено из тумана или дыма, тощее до невозможности: руки казались молодыми веточками, а торс напоминал фонарный столб. Оно упиралось своими руками-ветками в такие-же колени и смотрело на нее, почти касаясь лица Марины. Тяжелое, хриплое дыхание обдувало ее теплом и невообразимой вонью, словно она побывала на болоте. Из тьмы головы вспыхнули две янтарные вспышки, слово фонари, похожие на глаза.

Рука с длиннющими пальцами опустилось ей на лицо.

Я должна проснуться. Мой сын… Спокойно. Спи. Это всего лишь детское воображение разыгралось.

Ты ведь признаешься себе, что тебе он не нужен.

Ты ведь хотела сдать его в детский дом? Терпела его ради Олега? А что теперь тебя держит?

Нет я люблю его!

Да ну, неужели? Так почему ты ни разу не до коснулась до него? Словно он электрический… Я… не знаю.

Спи.

Да.

Сплю.

Первое, что Марина увидела, проснувшись — белый потолок, с розовой люстрой в три лампочки.

Как давно она так себя хорошо не чувствовала? С тех пор… Да она просто отлично себя ощущала. Настроение было на высоте. Давно с Мариной такого не было. Словно все проблемы растворились и их никогда и не существовало.

Марина вытянулась во весь рост, размяв мышцы. В шее что-то щелкнуло.

Потом оглянулась.

Ею завладел леденящий кровь ужас, по сравнению с которым детские страхи казались просто пустышкой. Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Глаза вылезли из орбит.

Вся спанья была в беспорядке: на ковре виднелись следы грязи, засохшие до тонкой, серой корочки, повсюду, даже на кровати, лежали ветки и листья, разлетавшимися по всей комнате, под порывом ветра, входящему в окно, раздувающем белые тюли. В складках одеяла находилась многочисленные колючки от хвои.

Она, автоматически, не глядя потянулась рукой к тому месту, где спал ее сын, уже заранее зная… Слишком поздно… нет нет нет нет нет НЕТ!… … что там никого не окажется.