Бабулечка

После смерти родителей появился Серёжа, за которого она вышла замуж, не столько от великой любви, сколько от чувства пустоты внутри себя, оставшейся от их потери. А через два года они развелись. Сергей каким-то образом сумел доказать в суде, что весь ремонт в квартире его заслуга и на это ушло огромное количество денег, он это подтвердил кипой бумаг, документов, а Катя только плакала от обиды, но ничего внятного предъявить в суде не сумела. В результате, квартира была продана, и деньги поделены напополам. Жильё, которое она смогла себе позволить на эти деньги, до этого сдавалось внаём и состояние у него могло быть охарактеризовано только одним словом — «убитое».

— Ничего, я вымою всё, постелю линолеум, поклею свежие обои и, постепенно, это станет похоже на обитаемое помещение. Вон, бабулечка напротив, живёт ещё хуже, — подумала она, вспомнив маленькую невзрачную старушку, которая поздоровалась с ней, когда Катя заносила вещи.

Дверь квартиры напротив была старой, как и сама хозяйка. Разбитая настолько, что казалось, стоило толкнуть её чуть сильнее плечом, дверь не только бы распахнулась настежь, но и рассыпалась бы на мелкие щепки.

— Бедняжка, старенькая, за ней наверное и ухаживать-то некому, а уж ремонтировать что-то, нет уже ни сил ни денег, — пожалела старушку Катя.

Позже она узнала, что бабуля и впрямь одинокая.

Они часто встречались на площадке, когда старушка выходила за хлебом. Бабушка здоровалась, улыбалась беззубым ртом, и медленно спускалась вниз с их третьего этажа. Жильцы подъезда старуху, которую называли Татьяной Никитичной, не любили. Поговаривали, что она «с приветом» постоянно«топит» соседей снизу, что развела у себя в квартире антисанитарию, постоянно притаскивала в подъезд лишайных собак и бродячих кошек, которые гадили на коврики у дверей и нападали на детей, когда родители шли с ними из детского сада. Однажды блохи заполонили подъезд настолько, что пришлось вызывать людей, которые протравливали всё вокруг. Катя только сочувствовала старушке: придираются соседи, добрая она, жалеет зверушек, а такие люди никому не по нраву, так было всегда, а затопила, так кран забыла закрыть, старенькая, память не очень.

Через пару месяцев соседка встретилась ей на лестничной площадке и, поздоровавшись, сказала, что сегодня у неё день рождения, исполнилось восемьдесят три годочка. Катерина поздравила её, а вечером напекла пирожков и отправилась в гости.

— Кто там, чего надо? — раздался из-за трухлявой двери злой голос.

— Ой, бабушка, извините, пожалуйста, что побеспокоила, это я, ваша соседка.

— Иди отсюда, а то я тебя…

— Да вы не поняли, я тут пирожков вам принесла, хотела поздравить, — произнесла не понимающая, что происходит, девушка.

— А, так это ты, — прозвучало из-за открывающейся двери.

На пороге появилась бабуля в старом платье и потрёпанных до дыр тапках.

— Заходи.

Катя прошла внутрь. О, боже: обшарпаные стены, украшенные развешанной пауками паутиной с кучей засохших на ней мух, вместо пола — местами прогнившие некрашеные доски, заклеенные пожелтевшими газетами вместо штор окна. У стены диван (на помойке можно и новее найти), несколько разномастных табуреток, очевидно ровесники самой бабули, а по углам куча пакетов с грязными тряпками, служившими ей гардеробом.

— А что же у вас так не убрано? — подбирая слова, чтобы не обидеть спросила она.

— Я старая, мне и так сойдёт. Сил нет уже, — последовал ответ.

Отдав старушке пирожки, на которые та жадно набросилась и глотала почти не жуя, соседка спросила, можно ли сделать ещё один подарок и, получив разрешение, принесла из дома ведро и тряпку, так как их у бабушки не оказалось. Потом Катя смела со стен паутину, вымыла всё, на что хватило сил, вынесла пакеты с мусором, скопившиеся на кухне, и ушла домой почти ночью, подарив старушке чистое полотенце, красивую чайную чашку с блюдцем и то самое ведро, которое принесла, чтобы вымыть пол. Выбросить пакеты с одеждой старушка не дала, пока девушка не принесёт ей чистые вещи взамен, как она пообещала. Перед тем, как выйти Катерина увидела лежащий за дверью большой топор с длинной деревянной ручкой.

— Зачем он вам? — удивилась девушка.

— Да мало ли кто в подъезде шляется, а я старая, одинокая, вдруг ограбят.

Катя только улыбнулась. Брать в квартире было явно нечего.

На другой день, девушка снова собралась к бабушке, собрав по знакомым ненужные, но ещё годные вещи и утварь, тем самым она обновит старушкин гардероб на все триста процентов.

Татьяна Никитична вышла из подъезда утром и пошла к вокзалу. Там она вчера встретила женщину, которая была там проездом, приехала вчера, а сегодня уже уезжает. Дама сидела на скамеечке у вокзала, и бабулечка, ходившая в магазин поблизости, так как только там продавали ливерную колбасу, которую делали из яиц, как считала она, а не из печёнки, как говорили ей в других магазинах, подсела к этой женщине.