Бабушка

Воспоминаний очень мало — огромная улица, проплывающая передо мной, мамино лицо с рыжими завитками, которые щекочут меня, моя кроватка — с высокими, ужасно высокими стенами, розовая лошадка, болтающаяся передо мной на веревочке. И бабушка. Она стояла возле моей кроватки, наклонялась, говорила мне что-то. На ней был белый платок, повязанный почти над глазами, а от ее коричневой руки, тянущейся ко мне, пахло землей и молоком. Я помню, что сначала слегка боялась бабушку, и даже хныкала. Меня пугала эта сморщенная, жесткая, горячая рука, гладящая меня по щеке. На мой плач прибегала мама, брала меня на руки, давала бутылочку с молоком. Бабушка стояла рядом, глядя на нас исподлобья. Я бормотала «баба, баба», мама улыбалась.

Потом я привыкла к бабушке, и даже радовалась, когда, открывая глаза, видела ее. Чаще всего она сидела на стуле возле двери, я вставала, цепляясь за решетку кровати, и звала ее. Бабушка улыбалась и подходила.

Иногда я слышала, как родители кричат в другой комнате, и мне становилось страшно. Тогда бабушка меня успокаивала, и мне становилось легче.

Потом мы переехали, переезд я смутно помню, но вместо голубых стен в новой комнате были зеленые, и мама спала теперь рядом со мной. Папы с нами больше не было, и бабушка тоже перестала приходить. Я плакала, я скучала по ней. Потом у меня появилась новая бабушка — к нам переехала мамина мама. Она не была похожа на ту, прежнюю, и пахло от нее не землей и молоком, а чем-то сладким и цветочным, но я быстро утешилась.

Я росла, узнавала новые вещи о мире, и образ бабушки постепенно стирался из моей памяти. Я поняла, что, скорее всего, это была папина мама, и не расспрашивала маму — я уже знала, что такое развод, и почему папа не видится со мной.

Когда мне было шестнадцать, я нашла в шкафу плотный черный пакет со старыми фотографиями, и, к своей радости, увидела там и бабушку. На потертом черно-белом снимке она стояла возле забора, сжав руки, и ветви рябины склонялись к самому ее белому платку. Я сохранила снимок, спрятала его в свою шкатулку с бижутерией. Маме не стала показывать.

Сейчас мне двадцать два. Я беременна своим сыном, и уже вышла замуж. На днях мы с мамой разбирали мои детские вещи, которые она сохранила, чтобы отобрать что-то для моего малыша. Мы разговорились, я стала расспрашивать, какой я была в детстве. И мама, за общими фразами, вдруг сказала странную вещь.

Что на самом деле они с папой развелись из-за меня (и слава богу, что развелись). Что когда мне было два года, мама перестала спать, потому что по ночам я постоянно разговаривала с кем-то в своей комнате. Потому что она обливалась холодным потом, когда видела, как я, стоя в кроватке, улыбаюсь и тяну руки в пустоту. Потому что, беря меня на руки, она постоянно видела краем глаза силуэт за плечом. Потому что в моей детской постоянно пахло свежей землей, а дверь сама собой постоянно открывалась и закрывалась. Потому что мой папа обзывал ее «сумасшедшей». Потому что однажды она проснулась среди ночи, и увидела её — бабушку, стоящую над их кроватью. Потому что мама от страха обмочилась, и папа, проснувшись, устроил скандал.

Я слушала это все, оглушенная.

— Я думала, что это была папина мама. Я помню ее.

— Милая, родители твоего папы живут на Дальнем Востоке. Они никогда не навещали нас.

Я принесла маме тот самый снимок, который когда-то нашла в шкафу. Мама вздрогнула, увидев его.

— Я не знаю, кто это. Я помню ту пачку фотографий, но не знаю точно, откуда они взялись. Не знаю, чьи родственники там были. При переезде я просто кинула их в чемодан, и потом положила в шкаф.

Я рассказала все мужу. Он отнесся слегка скептично, надеюсь, что поверил. Очень надеюсь — потому что я не хочу разводиться с ним, когда в моем доме запахнет землей, а мой сын начнет тянуть руки в пустоту и говорить кому-то «баба».