Бандитская солянка

— По мне, картошка — самое то. Хоть в этом с капитанчиком я соглашусь, — хмыкает Сайда, сыто и разнежено потягиваясь. — Ни плесени, ни корочек, если хранить правильно.

— Жаль, без масла, — сетует Блю. — Неделю всухомятку жрём.

— Я тоже не люблю всухомятку, но днём мы будем в порту. Если тебе что-то не нравится, — косится Ло, — иди помогай на камбузе Арнетту, он тебе рыбьего жира выделит. Не дотерпишь? Ты мужик или кто?

— Вообще масла тебе не налью, многодетный братишка, — мстит кок. — Другим больше дам.

Блю морщится, услышав кличку — впрочем, она вполне логична: при наличии-то у него семи младших сестёр! — но молчит.

— Чур, мне! — Шатти так и вскидывается, отряхиваясь от песка и нахально блестя кошачьими сочно-зелёными глазами. — Без масла оно в глотке сохнет!

— Вечно тебе что-то хочется! — Арнетт незло толкает его в бок. — То масла ему, то баб…

— А и правда, хорошо бы сало у нас сейчас было, — мечтает Ян, пропуская локоны сквозь чуткие длинные пальцы. — Со шкварочками… С зеленью…

Шатти досадливо плюёт в зашипевшие угли.

— Иди ты, Лис! Я опять жрать захочу!

— С молоком картошка тоже вот так идёт, — подливает Пингвин керосина в огонь, показав оттопыренный большой палец. — Можно и без мяса.

— А жареная? Пареная? — Арнетт так и заводит глаза. — Ей-богу, удержите меня, я сейчас перечислю все тыщу триста пятьдесят восемь способов, которыми могу картошку сделать!

— Остынь, — тихо, но веско осаживает Ло.

Молодой капитан, перекатившись на спину, лежит на прохладном песке, раскинув руки, и широко раскрытыми посветлевшими глазами сонно смотрит на бледное звёздное небо.

— Хорошо жить на этом свете, когда ты сыт. Верно, мужики?

Может, лишь море знает

— Карамон, ты ведёшь себя дико!

Мне давно тебя бросить пора!

— Ну чего ты цепляешься, Тика?

Он сказал, что завяжет с утра.

©

— Барнс, ты дурак!

— Прости!

— Кретин лохматый!

— Прости-прости-прости!

— Небось ни одной юбки не упустил, пока я твою дочь кормила!

— Клянусь старыми богами, не смотрел даже!

— А вот это неправда, — безжалостно замечает из-за перегородки бессердечный Ло, привычно сдвигая шапку на макушку. Наполовину заплетшийся Ян, притулившись под его локтем, открывает рот, но тут же бросает попытки выгородить товарища по оружию — капитан будто невзначай наматывает на палец выбившуюся рыжую прядь. — Форэль, не лезь пока в дела семейные, а?

— Ну, было пару-тройку… раз, — покорно соглашается Шатти, морщась от боли и безуспешно прикрываясь от болезненных хлестаний скрученной тряпкой. — Терри, хватит меня бить!

— Иди ты! И ради этого я отмахала двести морских миль?!

Взлохмаченная и красная, дико черноволосая Тереза смачно сплёвывает и, бросив тряпку через плечо — та прилетает прямиком в довольную рожу невовремя высунувшегося Марлина, — мрачно смотрит на Шатти, скрестив руки на груди.

— Как ты вообще нас нашла? — недоуменно ерошит Шатти в лохматом затылке.

— Отследила. — Тереза, помявшись, поддёргивает ворот клетчатой рубашки и неловко перевязывает спутанные волосы наново. — Телеграммы… газеты… Где-то слушала. Долгая история.

— И зачем?

— Затем! — В голосе молодой женщины звенит сочный, чуть картавый акцент. — Я тебя не видела с того единственного приезда!

— Я моряк, Тереза!

— Какого чёрта наобещал тогда, что вернёшься, пиратское племя?!

— Я не знаю! — загорается Шатти, понимая, что нервы — и так вымотал футов двести за последний рейд! — скоро лопнут. — Я же понятия не имел, что родится Кристе!

Тереза, не размахиваясь, влепляет ему хрусткую звонкую затрещину по скуле.

— Да успокойся ты! — Шатти потирает вспыхнувшую щеку. — Пришла — и сразу драться! Убери уже когти, я сдаюсь.

— Дурак, — сердито и обиженно сопит Тереза, шмыгая обгоревшим носом.

— Отпустите его на месяц.

— Нет.

— Тогда оставьте меня!

— Нет. Никаких женщин в море.

— А как же кошка… ну, года четыре назад? — робко шепчет тихоня Блю на ухо Робертсу. — Помнится, мы как раз тогда брали пресную воду на Картре.

— Коты не считаются, и она залезла сама, — зыркает на сильванца кок, вытирая руки об передник.

— Я же не прошусь надолго! Хоть на две недели! Я сильная, шесть лет чиню стальные сети.

— Нет. — В голосе капитана железа не меньше, чем в прозрачном сощуренном взгляде. — Я ему сразу сказал: баба на корабле — к беде.

— Что ж вы так плохо следили? — язвительно интересуется Тереза.

— Это только его проблемы. Мой канонир нанялся ко мне совершенно добровольно, будучи рыбаком, прекрасно знал о правилах и обязался чтить кодекс. Ничего личного, просто бизнес.

Шатти, подспудно чувствуя, как воздух начинает закипать, молча косится то на Терезу, то на капитана, от которого расплывается не больше сочувствия, чем от пустого анкерка.

— Пожалуйста! Я что, зря так долго ползла по трём морям? — Голос рыбацкой девушки начинает дрожать. — Меня подозревали за связи! У меня на Картре ребёнок, ей только три года! Зачем она вообще родилась?

— Я всё сказал. Нет.

— А сам?!

Шатти сжимает иссаженные кулаки.