Фандом: Ориджиналы. Об одном важном преимуществе присутствия в доме кота.
4 мин, 48 сек 12327
Барсик же, попытавшись запрыгнуть на кровать, смог только слегка зацепиться коготками за покрывало, достичь своей цели ему не хватило сил. Тогда он сел около кровати и жалобно замяукал. Он был слишком маленьким, чтобы забраться туда, где теней было лучше всего слышно, позволить им зарыться в постепенно густеющую шерсть. На зов пришла хозяйка и, заглянув в грустные голубые глаза, сама посадила Барсика на кровать. Потом, подумав, выкатила из-под стола и придвинула к кровати пуфик — «а то разобьется еще!» — потом потрепала Барсика по голове и пошла дальше заниматься делами. А Барсик, неуверенно потоптавшись по краю кровати, направился к изголовью. Пусть спинка и не позволяла прижаться к стене так близко, как первый раз, зато здесь были большие мягкие подушки, на которых было удобно растянуться. А еще здесь хорошо пахло — теплом, хозяевами и домом. Барсик лег и замурлыкал — теней здесь было слышно даже лучше, чем на полу.
Прошло полгода.
Барсик вырос, и теперь сам научился запрыгивать на кровать. Делал он это осторожно, стараясь не оставлять зацепок на покрывале и не будить спящих. Правда, на подушке он уже не помещался, да и хозяин иногда ворчал, обнаруживая на постели ворсинки шерсти, но не прогонял, лишь брал щетку и долго чесал ею Барсика — от ушей до кончика длинного пушистого хвоста. А Барсик только подставлялся под ласковые прикосновения больших теплых рук и мурлыкал, не обращая внимания на шутливо-горестные причитания теней, что скоро шерсти совсем не останется и прятаться им будет негде.
А днем они играли. Носились по квартире, иногда в запале роняя с поверхностей мелкие вещи и устраивая беспорядок в шкафах, зато ночью… Барсик честно стерег сон хозяев, порой забираясь на постель и закрывая хозяев собой, если какая-нибудь не в меру ретивая тень хотела наслать пару кошмаров. Время от времени он даже шипел, прогоняя призрачных гостей, не вовремя пожаловавших на его территорию. И тени принимали его правила — успокаивались и, спрятавшись в приглашающе распушенной шерсти, засыпали под убаюкивающее мурлыкание.
Прошло полгода.
Барсик вырос, и теперь сам научился запрыгивать на кровать. Делал он это осторожно, стараясь не оставлять зацепок на покрывале и не будить спящих. Правда, на подушке он уже не помещался, да и хозяин иногда ворчал, обнаруживая на постели ворсинки шерсти, но не прогонял, лишь брал щетку и долго чесал ею Барсика — от ушей до кончика длинного пушистого хвоста. А Барсик только подставлялся под ласковые прикосновения больших теплых рук и мурлыкал, не обращая внимания на шутливо-горестные причитания теней, что скоро шерсти совсем не останется и прятаться им будет негде.
А днем они играли. Носились по квартире, иногда в запале роняя с поверхностей мелкие вещи и устраивая беспорядок в шкафах, зато ночью… Барсик честно стерег сон хозяев, порой забираясь на постель и закрывая хозяев собой, если какая-нибудь не в меру ретивая тень хотела наслать пару кошмаров. Время от времени он даже шипел, прогоняя призрачных гостей, не вовремя пожаловавших на его территорию. И тени принимали его правила — успокаивались и, спрятавшись в приглашающе распушенной шерсти, засыпали под убаюкивающее мурлыкание.
Страница 2 из 2
