Беличий замок

То, что осталось от Софи (мальчик не сразу и разглядел, что женщина была обнажена, и что рыхлые груди её стекли по рыхлым отвратительным бокам), лежало на полу, пронзённое молодыми стеблями росянки. Лианы растения свешивались из кашпо пышным красно-зелёным фонтаном и тянулись к окну сквозь тело несчастной узницы, разрывая кожу в клочья. Зияющие раны с запёкшейся кровью, из которых упрямо торчали гибкие щупальца хищного цветка, вызвали в мальчике долгую задержку дыхания. Лианы дрожали в воздухе над телом, сворачивались спиралью, опрыскивали человеческую плоть ферментным соком, под потёками которого кожа и мясо слегка подрастворялись. Росянка пожирала Софи. С трудом победив спазм и хрипло вздохнув, Вася перевёл взгляд на Вовчика, чья худая фигура расположилась подле останков толстушки. Вовчик был цел — видимо цел, но язык его вывалился изо рта, а лицо перекосилось страдальческой гримасой. Ноги несколько раз дёрнулись, по телу пробежала судорога, и Вовчик затих.

— Здесь какой-то газ, — сказал Владимир, — цианид, если так быстро…

Он захлопнул дверь и, схватив Васю за руку, быстро потащил к окну в другом конце коридора.

— Спускайся по трубе, — отрывисто бросил он, — тут невысоко, не разобьёшься. — И не удержался, добавил нравоучительно, — Не вздумай реветь. Мужчины не плачут.

Пока мальчик, непроизвольно всхлипывая, скатывался вниз, обдирая ладони в кровь, Владимир швырнул из окна рюкзак и Люсину сумку, а затем подсадил на водосток сестру. Людочка с визгом проскользнула вниз, Вася еле успел увернуться от неё. Сам молодой человек ловко, по-рысьи, стёк на землю по каким-то зацепкам и уступам.

Они рванули в лес, в сторону, противоположную от центрального въезда. В чаще, мрачной и смертельно тихой, гулко отдавал эхом хруст веток под подошвой обуви. Сквозь ветви сосен мелькнула луна, и в её размытом свете прорисовались очертания двух беличьих силуэтов.

Владимир уверенно устремился к пойме ручья — видно было, что дорога ему знакома, — а Вася, чуть приотстав, прошептал:

— Там белки. Их двое.

— Две, — автоматически поправила сестра, вскидывая глаза наверх по направлению Васиного пальца.

Зверьки скакали с ветки на ветку как бы нехотя, из праздного любопытства, как бы показывая, что плевать им на людей и в любой момент они могут сорваться по своим беличьим делам. Один из грызунов, заметив обращённое на него внимание, остановился и грозно потряс кулачком. Силуэт его в свете полной луны выглядел зловеще.

— Ели их две, то умрут двое, — проговорил Вася непослушными губами, — а один останется.

— Это Владимир, — тихо, но уверенно произнесла Людочка. — Он маньяк. Он сначала всех убил, а потом запудрил нам мозги и выманил нас. Найди-ка палку…

— Но Вовчик же сам, я видел… И У Софи так странно…

Он хотел поведать о том, что росянка не могла вырасти в комнате за какие-то несколько часов, и о том, что Владимир, будь самым ужасным злодеем, вряд ли мог насадить тело толстухи на гибкие щупальца-лианы растения. Но вместо этого вновь судорожно всхлипнул, вызвав недовольный поворот головы провожатого. Людочка, пробормотав «Вовчик», тоже захлюпала носом, однако это не помешало ей уложить в ладонь крепкую увесистую корягу.

— Дядь Володь, — спросил мальчик, сглаживая неловкую хлюпательную ситуацию, — а вы клад нашли?

— Не разговаривай с ним! — резко, почти истерически, осадила его Людочка.

— Клад? — Владимир остановился. — Зачем тебе это знать?

— Я так… Интересно же.

— Не разговаривай! — повторила сестра.

— Интересно ему… — Владимир развернулся, двинулся назад, к мальчику и девушке. — А мне интересно вот что: о чём с тобой говорил этот, в шляпе, когда все ушли на прогулку? Ты оставался с ним наедине.

— Да ни о чём. Он спросил, нравится ли мне тут.

— Не заговаривай зубы моему брату! — закричала девушка. — Не подходи к нему!

Владимир, игнорируя её крики, сделал ещё один шаг.

— А ведь он ни с кем больше не общался, — медленно молвил Владимир. — Только с тобой. Всё шушукался, всё крутился вокруг тебя. Нет, пацан, ты меня с толку не собьёшь. Чтобы спросить, хорошо ли тебе тут, много времени не надо. Что-то у вас там общее задумалось. Что-то вы с ним замышляли.

— Стой там! Не подходи! — взвизгнула Людочка, направляя на него корягу.

Владимир, нисколько не удивившись бурной реакции, рывком сбросил рюкзак на траву и строго посмотрел на белок, прилипших к стволу липы. В сумрачном свете рубленное скуластое лицо его казалось маской, созданной бездарным художником для дешёвого фильма ужасов. Но эта маска пугала — пугала отсутствием мимики и застывшей самоуверенностью.

— Люда, — холодно сказал Владимир, — у нас нет времени на истерики. До ближайшего посёлка десять километров. Это три часа ходьбы вдоль по ручью. Утром нас хватятся, но мы будем далеко, если только послушаешься меня. А чтобы всё прошло успешно, надо связать твоего брата. Просто связать руки, чтобы не было никаких эксцессов. Тебе тяжело принять, но он в сговоре с этим упырём. А как дойдём до посёлка и выйдем к людям, парня развяжем. Понимаешь?