Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
274 мин, 43 сек 11920
— Чего таращишься? Доставай сухое, что там у тебя есть, и живо переодевайся! Но сперва вытрись как следует! — в арзака полетело полотенце. — А после займись своей одеждой — выжми, развесь… Я пока костёр разведу, что ли… Твоя удача, что ты хоть ботинки снял перед тем, как на мостки лезть! А то бы теперь всю ночь сушил!
Действительно, из всей экипировки Лана при падении в воду не пострадали только ботинки. И то потому, что он их — видимо, чтобы ловчее ступать по ненадёжным жердям — оставил на берегу!
Эль-Сун действительно занялся костром и почти не обращал внимания на своего не в меру стеснительного ассистента, давая ему возможность в спокойной обстановке привести себя в порядок. Но краем глаза отмечал почти все его действия.
Как всякий менвит, Эль заботился о физической красоте и мощи своего тела и не считал чем-то стыдным при случае демонстрировать его окружающим. Стыдиться ему было нечего, а его раса вообще относилась к телесной наготе как к обычному явлению. Лану, в общем-то, хотя в росте и комплекции он сильно уступал менвиту, тоже было, чем приятно удивить эстетов, но Лан был арзаком. А эти ребята, как давно подозревал Эль, издавна имели какой-то чуть ли не общенациональный пунктик на тему запрета обнажёнки. То ли это был пережиток какого-то их древнего, благополучно забытого обычая, то ли столь же замшелая ралигиозно-поведенческая норма — но стеснительностью отличались практически все арзаки независимо от пола и возраста.
Правда, находясь под гипнозом, они забывали о своей стыдливости. А многие избранники считали, что рабам стыда и вовсе не полагается…
Лан под гипнозом не был (Эль-Сун некстати вспомнил, что ещё днём решил пока не подвергать его ментальному воздействию). Потому-то — как решил зоолог — и стеснялся перед ним.
«Хрен с тобою, золотая пчёлка!» — подумал он, краем глаза наблюдая, как раб торопливо вытирается, переодевается в сухое, шнурует ботинки, набрасывает на себя куртку и уходит за палатку отжимать промокший комбинезон.
— Одежду к костру тащи! — крикнул ему менвит. — Развесишь, пусть сушится!
— Да, господин! — послышалось из-за палатки.
Вскоре Лан вернулся. Эль-Сун протянул ему загодя добытую из своего рюкзака верёвку, чтобы он растянул её для просушки одежды. Спустя некоторое время вещи арзака висели недалеко от рдеющих углей и курились еле заметным парком.
Зоолог отвинтил крышку термоса и налил в неё горячего чая. Чуть ли не в приказном порядке заставил арзака выпить.
— Кстати, котёл с мисками остался у речки! — вскользь заметил он.
Раб обжёгся чаем, поперхнулся — это ведь был его косяк, — и тут же подхватился с места:
— Я принесу, господин!
— Сидеть! — отрезал менвит, и арзак плюхнулся обратно. — Беллиорских комаров покормить своими голыми ногами ты и тут можешь! Потом сам схожу!
Лан стушевался и съёжился, постаравшись натянуть на упомянутые ноги край куртки.
— Господин… — робко начал он немного погодя, — Можно вопрос?
— Да.
— Почему вы… возитесь со мной? Я же раб, это я должен…
Менвит жестом приказал ему замолчать.
— А может, мне так хочется! — с истинно аристократической небрежностью снизошёл он до ответа. — Может, мне скучно, а тут — такая отличная возможность развлечься! И вообще! — он повысил голос, — Делай, что тебе приказывают и не рассуждай! Понял?
— Понял, господин… — прошептал раб и надолго замкнулся в себе.
Эль-Сун не торопясь дошёл до протоки, забрал забытое имущество и вернулся обратно. Раб всё так же сидел у костра, понурившись и обхватив руками колени.
— Сегодня будешь спать со мной! — сообщил менвит. — В смысле, в палатке, а не под этой своей накидушкой! И возьми с собой всю мелкую аппаратуру — утро обещает быть росным.
— Да, господин… — послушно отозвался арзак и единым гибким движением поднялся на ноги. Принёс спальник и остановился у палатки, не решаясь войти.
— Залезай, чего встал? Спальник клади на свободное место, цацки все эти технические — по карманам, куда сам сочтёшь нужным. — Эль прихлопнул усевшегося на плечо комара и посмотрел на часы, — И десять минут на подготовку ко сну. Чистка зубов и всё такое прочее. Время пошло.
Спустя десять минут арзак дисциплинированно лежал на отведённом ему месте, завернувшись в спальник едва не по макушку.
— Так! — в руках влезшего в палатку Эля появилась аптечка, — Рановато окуклился! Вылезай из мешка и ложись на живот!
Раб подавил потрясённый вздох-стон, глаза его округлились. Но он безропотно исполнил приказанное и затих, уткнувшись носом в спальник.
По палатке поплыл резкий запах — Эль-Сун откупорил какой-то флакон, вылил из него на ладонь немного прозрачной жидкости и… принялся растирать оголённую спину Лана.
— Ноги-то прикрой! — велел он, — Замёрзнут! Потом дам тебе пузырёк, сам себе их разотрёшь. Отличное средство, прогревает на раз! Закалка закалкой, но мало ли какие по этой Беллиоре вирусы могут летать! Светлый Сириус, да расслабься же ты, я уже все ладони об твои лопатки оббил! Можно подумать, я — тот самый крокодил, питающийся непокорными рабами!
Действительно, из всей экипировки Лана при падении в воду не пострадали только ботинки. И то потому, что он их — видимо, чтобы ловчее ступать по ненадёжным жердям — оставил на берегу!
Эль-Сун действительно занялся костром и почти не обращал внимания на своего не в меру стеснительного ассистента, давая ему возможность в спокойной обстановке привести себя в порядок. Но краем глаза отмечал почти все его действия.
Как всякий менвит, Эль заботился о физической красоте и мощи своего тела и не считал чем-то стыдным при случае демонстрировать его окружающим. Стыдиться ему было нечего, а его раса вообще относилась к телесной наготе как к обычному явлению. Лану, в общем-то, хотя в росте и комплекции он сильно уступал менвиту, тоже было, чем приятно удивить эстетов, но Лан был арзаком. А эти ребята, как давно подозревал Эль, издавна имели какой-то чуть ли не общенациональный пунктик на тему запрета обнажёнки. То ли это был пережиток какого-то их древнего, благополучно забытого обычая, то ли столь же замшелая ралигиозно-поведенческая норма — но стеснительностью отличались практически все арзаки независимо от пола и возраста.
Правда, находясь под гипнозом, они забывали о своей стыдливости. А многие избранники считали, что рабам стыда и вовсе не полагается…
Лан под гипнозом не был (Эль-Сун некстати вспомнил, что ещё днём решил пока не подвергать его ментальному воздействию). Потому-то — как решил зоолог — и стеснялся перед ним.
«Хрен с тобою, золотая пчёлка!» — подумал он, краем глаза наблюдая, как раб торопливо вытирается, переодевается в сухое, шнурует ботинки, набрасывает на себя куртку и уходит за палатку отжимать промокший комбинезон.
— Одежду к костру тащи! — крикнул ему менвит. — Развесишь, пусть сушится!
— Да, господин! — послышалось из-за палатки.
Вскоре Лан вернулся. Эль-Сун протянул ему загодя добытую из своего рюкзака верёвку, чтобы он растянул её для просушки одежды. Спустя некоторое время вещи арзака висели недалеко от рдеющих углей и курились еле заметным парком.
Зоолог отвинтил крышку термоса и налил в неё горячего чая. Чуть ли не в приказном порядке заставил арзака выпить.
— Кстати, котёл с мисками остался у речки! — вскользь заметил он.
Раб обжёгся чаем, поперхнулся — это ведь был его косяк, — и тут же подхватился с места:
— Я принесу, господин!
— Сидеть! — отрезал менвит, и арзак плюхнулся обратно. — Беллиорских комаров покормить своими голыми ногами ты и тут можешь! Потом сам схожу!
Лан стушевался и съёжился, постаравшись натянуть на упомянутые ноги край куртки.
— Господин… — робко начал он немного погодя, — Можно вопрос?
— Да.
— Почему вы… возитесь со мной? Я же раб, это я должен…
Менвит жестом приказал ему замолчать.
— А может, мне так хочется! — с истинно аристократической небрежностью снизошёл он до ответа. — Может, мне скучно, а тут — такая отличная возможность развлечься! И вообще! — он повысил голос, — Делай, что тебе приказывают и не рассуждай! Понял?
— Понял, господин… — прошептал раб и надолго замкнулся в себе.
Эль-Сун не торопясь дошёл до протоки, забрал забытое имущество и вернулся обратно. Раб всё так же сидел у костра, понурившись и обхватив руками колени.
— Сегодня будешь спать со мной! — сообщил менвит. — В смысле, в палатке, а не под этой своей накидушкой! И возьми с собой всю мелкую аппаратуру — утро обещает быть росным.
— Да, господин… — послушно отозвался арзак и единым гибким движением поднялся на ноги. Принёс спальник и остановился у палатки, не решаясь войти.
— Залезай, чего встал? Спальник клади на свободное место, цацки все эти технические — по карманам, куда сам сочтёшь нужным. — Эль прихлопнул усевшегося на плечо комара и посмотрел на часы, — И десять минут на подготовку ко сну. Чистка зубов и всё такое прочее. Время пошло.
Спустя десять минут арзак дисциплинированно лежал на отведённом ему месте, завернувшись в спальник едва не по макушку.
— Так! — в руках влезшего в палатку Эля появилась аптечка, — Рановато окуклился! Вылезай из мешка и ложись на живот!
Раб подавил потрясённый вздох-стон, глаза его округлились. Но он безропотно исполнил приказанное и затих, уткнувшись носом в спальник.
По палатке поплыл резкий запах — Эль-Сун откупорил какой-то флакон, вылил из него на ладонь немного прозрачной жидкости и… принялся растирать оголённую спину Лана.
— Ноги-то прикрой! — велел он, — Замёрзнут! Потом дам тебе пузырёк, сам себе их разотрёшь. Отличное средство, прогревает на раз! Закалка закалкой, но мало ли какие по этой Беллиоре вирусы могут летать! Светлый Сириус, да расслабься же ты, я уже все ладони об твои лопатки оббил! Можно подумать, я — тот самый крокодил, питающийся непокорными рабами!
Страница 17 из 77
