Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
274 мин, 43 сек 11921
Арзак как-то изумлённо выдохнул и… обмяк. Разом, как будто из него все кости выдернули. Он стоически перенёс довольно энергичное растирание сперва спины, потом груди и даже не пикнул. Хотя Эль отнюдь не нежничал.
Затем, повинуясь приказу, Лан тщательно растёр себе ступни и пятки, и менвит, удовлетворённо кивнув, разрешил ему забраться в спальник.
— Закутывайся плотнее. — приказал он. — Чтобы ни щёлочки! Утром будешь как огурчик!
Сам зоолог убрал аптечку в изголовье, неторопливо застегнулся в своём мешке и вскоре уже крепко и безмятежно спал, крайне довольный прошедшим днём и сопутствующими ему приключениями.
… Сцена из сценария для фильма «ТЗЗ» Ассы Радонич.
Проклятье!
Поминая про себя недобрыми словами беллиорский суточный ритм и связанные с ним трудности адаптации, Эль-Сун долго ворочался, пытаясь снова заснуть, но так и не смог.
Рядом тихо и глубоко дышал во сне Лан, и зоолог впервые позавидовал рабу: дрыхнет себе сном младенца, а ты тут мучайся бессонницей… Он уже было хотел проявить деспотизм и разбудить раба, чтобы не так обидно было полуночничать в одиночку, но подумал, подумал… и передумал. Вместо этого он осторожно отвёл от лица арзака край спальника и с интересом принялся рассматривать его.
Раб был бесспорно красив. Правильные черты лица, точёный профиль, густые, шоколадного цвета, вьющиеся волосы, широкие тёмные брови… Хорошо тренированное тело, послушные мышцы… Строгая мужская красота, ни капли женственности и слащавости. При этом — гибкий, не подавленный гипнозом ум, непосредственность, способность не только мыслить, но и не страшиться высказывать своё мнение…
Эль вдруг вспомнил реакцию арзака на его жутенькую и довольно-таки (он это только сейчас понял) жестокую шуточку на тему кормления древнерамерийских крокодилов рабами. Лан тогда повёл себя совсем не как раб. Этот мгновенно промелькнувший взгляд, движения… Эль готов был поклясться, что всё это арзак проделал совершенно неосознанно, но привычно для себя. Как будто всю жизнь провёл среди тех самых крокодилов. Или ещё кого-то столь же кровожадного.
Плавные, обманчиво-неторопливые, таящие взрывную силу и ярость движения бойца. Стремительный, настороженно-оценивающий взгляд воина, со всех сторон окружённого врагами: ну? Кто первый?
И при всём этом — фантастическая открытость, уязвимость и покорность. Не отнятая прихотью хозяина способность чувствовать, переживать… быть самим собой! Острая, почти болезненная стыдливость — до слёз, до боли от ногтей, впивающихся в ладони… ведь он, Эль, заметил это, всё заметил! Просто не придал значения — проблемы арзаков, как говорится, менвитов не… заботят. Но… почему проблемы одного конкретно взятого арзака вдруг так зацепили одного конкретно взятого менвита?
Только ли потому, что этот арзак не вписывался в привычные менвиту координаты и установки?
«Кто же ты — раб по имени Лан? Кто сделал тебя таким? Почему Ра-Хор позволил тебе чувствовать?»
Эль-Сун склонился над спящим. И тут заметил то, что сперва ускользнуло от его внимания.
По всей видимости раб заснул только недавно. А перед сном тоже, как сейчас Эль, долго маялся бессонницей.
И ещё…
«Он что… плакал?» — в некотором замешательстве подумал зоолог, заметив ещё не высохшие влажные следы под ресницами и на щеках арзака. — «Тогда почему я ничего не слышал?»
Видимо, потому и не слышал — пришёл сам собой ответ, — что дрых без задних ног. А рабы… Рабы не плачут. Никогда. Потому что все их чувства выморожены. Гипнозом.
«Но у этого-то — не выморожены!»
Плакать беззвучно, стараясь не выдать себя ни всхлипом, ни стоном… не разбудить спящего рядом…
На чистом лбу Лана между напряжённо сдвинутыми бровями сидела морщинка, которую Эль заметил ещё в предыдущую ночь. Кажется, за день она даже стала глубже…
Рука Эля сама собой потянулась дотронуться, разгладить, стереть эту горькую складочку…
И вдруг снаружи раздался такой громкий, дикий и душераздирающий ВОПЛЬ, что менвит подпрыгнул от неожиданности и тут же машинально схватился за оружие — охотничью лазерную винтовку, лежащую сбоку у стенки палатки!
Что касается раба, то он вскинулся с испуганным вскриком и тут же судорожно задёргался, невольно запутавшись в своём спальнике. Эль-Сун, метнувшись, немедленно прижал его к земле своим телом.
— Тихо! — прошипел он, приблизив лицо к дрожащему и ничего не понимающему спросонья арзаку. — Тихо ты, успокойся! И ради всего святого, молчи!
— Гос… подин, что это… было? — выдохнул раб. Он прекратил попытки выпутаться из мешка, но продолжал непроизвольно вздрагивать.
— Не знаю! — так же шёпотом ответил зоолог. — Кто-то заорал там, снаружи. Возможно, какой-то местный зверь. Или даже чудовище… Тихо! Вот, опять! Слышишь?
Вопль повторился. Потом ещё. И ещё — но уже в несколько другом тембре. Кажется, неведомый крикун был не один!
Затем, повинуясь приказу, Лан тщательно растёр себе ступни и пятки, и менвит, удовлетворённо кивнув, разрешил ему забраться в спальник.
— Закутывайся плотнее. — приказал он. — Чтобы ни щёлочки! Утром будешь как огурчик!
Сам зоолог убрал аптечку в изголовье, неторопливо застегнулся в своём мешке и вскоре уже крепко и безмятежно спал, крайне довольный прошедшим днём и сопутствующими ему приключениями.
… Сцена из сценария для фильма «ТЗЗ» Ассы Радонич.
6. Иллюстрации к генеральской нетленке
И опять он проснулся чуть ли не в середине ночи! Разом, словно выключатель повернули! И сна — ни в одном глазу!Проклятье!
Поминая про себя недобрыми словами беллиорский суточный ритм и связанные с ним трудности адаптации, Эль-Сун долго ворочался, пытаясь снова заснуть, но так и не смог.
Рядом тихо и глубоко дышал во сне Лан, и зоолог впервые позавидовал рабу: дрыхнет себе сном младенца, а ты тут мучайся бессонницей… Он уже было хотел проявить деспотизм и разбудить раба, чтобы не так обидно было полуночничать в одиночку, но подумал, подумал… и передумал. Вместо этого он осторожно отвёл от лица арзака край спальника и с интересом принялся рассматривать его.
Раб был бесспорно красив. Правильные черты лица, точёный профиль, густые, шоколадного цвета, вьющиеся волосы, широкие тёмные брови… Хорошо тренированное тело, послушные мышцы… Строгая мужская красота, ни капли женственности и слащавости. При этом — гибкий, не подавленный гипнозом ум, непосредственность, способность не только мыслить, но и не страшиться высказывать своё мнение…
Эль вдруг вспомнил реакцию арзака на его жутенькую и довольно-таки (он это только сейчас понял) жестокую шуточку на тему кормления древнерамерийских крокодилов рабами. Лан тогда повёл себя совсем не как раб. Этот мгновенно промелькнувший взгляд, движения… Эль готов был поклясться, что всё это арзак проделал совершенно неосознанно, но привычно для себя. Как будто всю жизнь провёл среди тех самых крокодилов. Или ещё кого-то столь же кровожадного.
Плавные, обманчиво-неторопливые, таящие взрывную силу и ярость движения бойца. Стремительный, настороженно-оценивающий взгляд воина, со всех сторон окружённого врагами: ну? Кто первый?
И при всём этом — фантастическая открытость, уязвимость и покорность. Не отнятая прихотью хозяина способность чувствовать, переживать… быть самим собой! Острая, почти болезненная стыдливость — до слёз, до боли от ногтей, впивающихся в ладони… ведь он, Эль, заметил это, всё заметил! Просто не придал значения — проблемы арзаков, как говорится, менвитов не… заботят. Но… почему проблемы одного конкретно взятого арзака вдруг так зацепили одного конкретно взятого менвита?
Только ли потому, что этот арзак не вписывался в привычные менвиту координаты и установки?
«Кто же ты — раб по имени Лан? Кто сделал тебя таким? Почему Ра-Хор позволил тебе чувствовать?»
Эль-Сун склонился над спящим. И тут заметил то, что сперва ускользнуло от его внимания.
По всей видимости раб заснул только недавно. А перед сном тоже, как сейчас Эль, долго маялся бессонницей.
И ещё…
«Он что… плакал?» — в некотором замешательстве подумал зоолог, заметив ещё не высохшие влажные следы под ресницами и на щеках арзака. — «Тогда почему я ничего не слышал?»
Видимо, потому и не слышал — пришёл сам собой ответ, — что дрых без задних ног. А рабы… Рабы не плачут. Никогда. Потому что все их чувства выморожены. Гипнозом.
«Но у этого-то — не выморожены!»
Плакать беззвучно, стараясь не выдать себя ни всхлипом, ни стоном… не разбудить спящего рядом…
На чистом лбу Лана между напряжённо сдвинутыми бровями сидела морщинка, которую Эль заметил ещё в предыдущую ночь. Кажется, за день она даже стала глубже…
Рука Эля сама собой потянулась дотронуться, разгладить, стереть эту горькую складочку…
И вдруг снаружи раздался такой громкий, дикий и душераздирающий ВОПЛЬ, что менвит подпрыгнул от неожиданности и тут же машинально схватился за оружие — охотничью лазерную винтовку, лежащую сбоку у стенки палатки!
Что касается раба, то он вскинулся с испуганным вскриком и тут же судорожно задёргался, невольно запутавшись в своём спальнике. Эль-Сун, метнувшись, немедленно прижал его к земле своим телом.
— Тихо! — прошипел он, приблизив лицо к дрожащему и ничего не понимающему спросонья арзаку. — Тихо ты, успокойся! И ради всего святого, молчи!
— Гос… подин, что это… было? — выдохнул раб. Он прекратил попытки выпутаться из мешка, но продолжал непроизвольно вздрагивать.
— Не знаю! — так же шёпотом ответил зоолог. — Кто-то заорал там, снаружи. Возможно, какой-то местный зверь. Или даже чудовище… Тихо! Вот, опять! Слышишь?
Вопль повторился. Потом ещё. И ещё — но уже в несколько другом тембре. Кажется, неведомый крикун был не один!
Страница 18 из 77
