Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
274 мин, 43 сек 12006
Лан поднял голову. Вскинул взгляд, зажёгшийся уже знакомым Элю упорством. Зоолог тут же зацепил, подхватил этот взгляд, протянув между ними… нет, это были уже не те заскорузлые от соли и крови абордажные тросы гипноза с безжалостными крючьями на концах.
Это был мост.
Мост между берегами. Мост над кипящей в пропасти горной рекой. Надёжный, словно протянутая рука помощи и поддержки.
«Говори, не бойся!»
— Вы необыкновенно прозорливы, господин, — проговорил арзак. — Проблемы. Дело именно в них. С того самого момента, как господин Ра-Хор купил меня — «проблемного раба», я поклялся не создавать ему проблем. И не создам! Я… очень благодарен вам, господин, за то, что вы делаете для моего господина… и для меня. У меня не всё пока получается, господин, простите, но я обещаю вам, что сделаю всё, чтобы такого больше не было. Вы… верите мне, господин?
Прежде чем ответить, Эль, продолжая смотреть мегранцу в глаза, медленно протянул руку и коснулся его лица.
Твёрдые как дерево пальцы менвита, умеющие быть жестокими и беспощадными пальцы избранника мягко и бережно отвели упавшую на глаза арзака прядь, скользнули по высокому чистому лбу, коснулись горькой складочки между бровями…
— Верю, — сказал Эль-Сун. — Тебе — верю!
… как же не хотелось его отпускать!
Что ж ты делаешь со мной, арзак?
— Ты с кем это тут разговариваешь? — однажды всё-таки спросил зоолог, цепким взглядом просканировав драконятник в поисках какой-либо неучтённой личности.
Раб по своему обыкновению без приказа поднял на него взгляд.
— Ни с кем, господин, — слегка недоумённо ответил он.
— Да? — менвит в очередной раз подозрительно оглядел ангар. — А мне показалось, что ты с кем-то беседуешь. Я тут не только твой голос слышал. И уже не первый раз!
— А! — на лице арзака появилась мимолётная улыбка, и он смущённо порозовел и потупился. — Вы об этом… Я… малышу сказки рассказывал… на разные голоса, чтоб интереснее было.
— Не подозревал в тебе актёрских данных! — внимательно оглядев его, хмыкнул менвит.
— Да я тоже этого не подозревал, господин! — искренне поделился связист. — Но ведь ребёнок же…
У Эля мелькнула было мысль: а на кой хрен вообще рассказывать сказки неразумному зверёнышу? Но тут он вспомнил, как сам довольно часто общался с изучаемым зверьём, и отогнал эту мысль как неуместную.
И ещё подумал: скучно тут. А Лан, поди, ещё и по своему господину скучает. Вот и пытается себя занять всякой ерундой.
Благожелательно кивнув — мол, продолжай — он вышел из ангара.
Прошло ещё два дня. Ожидаемого катаклизма всё не случалось, и это продолжало напрягать. Реньено перевёл Фальку на свободный режим, и она теперь почти всё время проводила в небе, уча сына летать на вольном просторе. Иногда Реньено сам куда-то отправлялся на ней, по его словам — на поиски мест, куда эвакуировались его соплеменники. Всё говорило о том, что скоро придётся перебираться в безопасные края и последним оставшимся жителям деревушки — двуногим и крылатым. Во всяком случае, Милина уже собирала вещи и прикидывала, что брать, а что придётся оставить.
Пришельцы, таким образом, оказывались предоставленными сами себе.
Вот как сегодня.
Эль-Сун неторопливо вышел на берег местной речонки, намереваясь отдохнуть с пользой для души и тела — то есть всласть поваляться на мягкой траве, помедитировать на текущую воду и посчитать плывущие по яркому беллиорскому небу облака.
Однако предаться сибаритству у него в этот раз так и не получилось. Только менвит разлёгся в тенёчке под ажурным кустом акации, как невдалеке снова послышались голоса. Эль прислушался. Один голос как будто бы принадлежал Лану, а другой…
«Вот же… артист»… — покачал головой зоолог и… начал осторожно пробираться сквозь прибрежные заросли на голос. Почему-то ему тоже захотелось послушать, что же там за сказки рассказывал арзак Фалькиному пацану.
На соседней полянке и правда обнаружился Лан. Он сидел, скрестив ноги, и что-то тихо говорил, а дракончик, словно большая собака опершись на его колено передними лапками, смотрел ему в лицо и, казалось, внимательно слушал.
Это был мост.
Мост между берегами. Мост над кипящей в пропасти горной рекой. Надёжный, словно протянутая рука помощи и поддержки.
«Говори, не бойся!»
— Вы необыкновенно прозорливы, господин, — проговорил арзак. — Проблемы. Дело именно в них. С того самого момента, как господин Ра-Хор купил меня — «проблемного раба», я поклялся не создавать ему проблем. И не создам! Я… очень благодарен вам, господин, за то, что вы делаете для моего господина… и для меня. У меня не всё пока получается, господин, простите, но я обещаю вам, что сделаю всё, чтобы такого больше не было. Вы… верите мне, господин?
Прежде чем ответить, Эль, продолжая смотреть мегранцу в глаза, медленно протянул руку и коснулся его лица.
Твёрдые как дерево пальцы менвита, умеющие быть жестокими и беспощадными пальцы избранника мягко и бережно отвели упавшую на глаза арзака прядь, скользнули по высокому чистому лбу, коснулись горькой складочки между бровями…
— Верю, — сказал Эль-Сун. — Тебе — верю!
… как же не хотелось его отпускать!
Что ж ты делаешь со мной, арзак?
22. Мыши заснули
Ещё через пару дней Эль-Сун вдруг начал подозревать у себя… слуховые галлюцинации. Время от времени ему казалось, что в драконятнике (Фалька, хвала всем богам, успокоилась и начала подпускать к себе не только хозяев, но и обоих пришельцев) Лан иногда с кем-то разговаривает. Причём этот «кто-то» ему очень даже отвечает — правда слов было не разобрать. Но когда менвит, желая проверить источник странных голосов, входил в ангар, то никого там — кроме арзака и драконицы с детёнышем — не заставал. Раб привычно занимался каким-нибудь рутинным делом, Фалька дремала, а драконёнок деловито валял по просторному помещению уже порядком погрызенную верёвочную куклу. Все трое при этом выглядели настолько буднично, что мысль о чём-то потустороннем или просто необычном дохла в зародыше.— Ты с кем это тут разговариваешь? — однажды всё-таки спросил зоолог, цепким взглядом просканировав драконятник в поисках какой-либо неучтённой личности.
Раб по своему обыкновению без приказа поднял на него взгляд.
— Ни с кем, господин, — слегка недоумённо ответил он.
— Да? — менвит в очередной раз подозрительно оглядел ангар. — А мне показалось, что ты с кем-то беседуешь. Я тут не только твой голос слышал. И уже не первый раз!
— А! — на лице арзака появилась мимолётная улыбка, и он смущённо порозовел и потупился. — Вы об этом… Я… малышу сказки рассказывал… на разные голоса, чтоб интереснее было.
— Не подозревал в тебе актёрских данных! — внимательно оглядев его, хмыкнул менвит.
— Да я тоже этого не подозревал, господин! — искренне поделился связист. — Но ведь ребёнок же…
У Эля мелькнула было мысль: а на кой хрен вообще рассказывать сказки неразумному зверёнышу? Но тут он вспомнил, как сам довольно часто общался с изучаемым зверьём, и отогнал эту мысль как неуместную.
И ещё подумал: скучно тут. А Лан, поди, ещё и по своему господину скучает. Вот и пытается себя занять всякой ерундой.
Благожелательно кивнув — мол, продолжай — он вышел из ангара.
Прошло ещё два дня. Ожидаемого катаклизма всё не случалось, и это продолжало напрягать. Реньено перевёл Фальку на свободный режим, и она теперь почти всё время проводила в небе, уча сына летать на вольном просторе. Иногда Реньено сам куда-то отправлялся на ней, по его словам — на поиски мест, куда эвакуировались его соплеменники. Всё говорило о том, что скоро придётся перебираться в безопасные края и последним оставшимся жителям деревушки — двуногим и крылатым. Во всяком случае, Милина уже собирала вещи и прикидывала, что брать, а что придётся оставить.
Пришельцы, таким образом, оказывались предоставленными сами себе.
Вот как сегодня.
Эль-Сун неторопливо вышел на берег местной речонки, намереваясь отдохнуть с пользой для души и тела — то есть всласть поваляться на мягкой траве, помедитировать на текущую воду и посчитать плывущие по яркому беллиорскому небу облака.
Однако предаться сибаритству у него в этот раз так и не получилось. Только менвит разлёгся в тенёчке под ажурным кустом акации, как невдалеке снова послышались голоса. Эль прислушался. Один голос как будто бы принадлежал Лану, а другой…
«Вот же… артист»… — покачал головой зоолог и… начал осторожно пробираться сквозь прибрежные заросли на голос. Почему-то ему тоже захотелось послушать, что же там за сказки рассказывал арзак Фалькиному пацану.
На соседней полянке и правда обнаружился Лан. Он сидел, скрестив ноги, и что-то тихо говорил, а дракончик, словно большая собака опершись на его колено передними лапками, смотрел ему в лицо и, казалось, внимательно слушал.
Страница 72 из 77
