Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
274 мин, 43 сек 12007
Странное, недоброе чувство всколыхнулось в груди Эль-Суна. Он уже давно заметил, что к Лану беллиорские драконы были куда более приветливы, чем к нему. Появление на свет мелкого ящерёнка этой картины ничуть не изменило — вопреки тайным надеждам Эля приучить к себе детёныша, тот его по большей части игнорировал и, подобно сородичам, отдавал явственное предпочтение арзаку.
Такая неприкрытая избирательность уникальных зверей не то, чтобы бесила Эля, но преизрядно задевала его профессиональное (а также избранническое) самолюбие. И ведь как он ни старался — драконы продолжали воспринимать его как нечто рядовое, рутинное, повседневное. Словно тех работников-беллиорцев, что трудились у Реньено в драконятнике. Надо ли говорить, что гордого менвита такой расклад совершенно не устраивал?
Ко всему прочему и арзак… Поначалу, правда, Эль и сам не мог определить природу своего странного, непонятно откуда возникшего недовольства рабом. Лан был по-прежнему безупречно покорен, бросался исполнять все его приказы и распоряжения с неизменным рвением… Вот только ощущение «не мой» в отношении него за эти дни стало сильнее и ярче, зудя и раздражая зоолога, словно укус особо зловредного насекомого. И видимо это-то и ощущение и вызывало недовольство.
Недовольство самой ситуацией.
Проще говоря, Эль… ревновал! Но вот кого и к кому — Лана к драконам или драконов к Лану — он и сам оказался не в состоянии разобраться. Даже когда сам осознал факт того, что ревнует!
Очередная вспышка ревности и уязвлённого самолюбия — как же, его снова предпочли какому-то рабу! — предсказуемо испортила настроение, и на полянку, где уединились связист с драконышем, Эль вывалился в самом мрачном расположении духа.
Увидев его, арзак ойкнул и живо переменил позу. Теперь он сидел, поджав ноги, на пятках и низко склонив голову перед столь внезапно появившимся избранником.
Дракончик от его резкого движения отпорхнул в сторону, и теперь сидел и изучающе рассматривал рослого пришельца. Кончик его похожего на очень крупную морковку хвостика мелко подёргивался.
— Значит, сказки рассказываем? — протянул менвит. От тона его голоса арзак сжался и ещё ниже свесил голову. — Тебе что, больше заняться нечем? Помнится, я кому-то приказал повторять тренировочный комплекс упражнений по нескольку раз в день! Вот сейчас я и проверю, как ты исполняешь мои приказы! ВСТАТЬ!
Но ещё раньше, за миг до того, как раб, повинуясь, вскочил на ноги, произошло нечто невероятное.
Дракончик, до этого, казалось бы, спокойно сидевший в сторонке, внезапно тоже подпрыгнул на своих толстеньких лапках, будто подброшенный катапультой, взмахнул крылышками и взмыл в воздух.
— А ну не смей орать на моего друга, ты! — зависнув на одном уровне с лицом Эля, вдруг прокричал он ломким и срывающимся мальчишеским дискантом. Тем самым, что чудился Элю в его «глюках». — А то я щас тебе всю морду раскарябаю!
— Хоо, нет!
Лан охнул, метнулся вперёд и, схватив уже изготовившегося к атаке зверёныша поперёк пузика, прижал к себе, одновременно оттаскивая его на безопасное расстояние от менвита.
— Пусти меня! — пронзительно заверещал малыш, воинственно размахивая когтистыми лапками и дёргая крыльями в попытках освободиться, — Я ему покажу, как моих друзей обижать!
— Нет, Хоо, не надо, пожалуйста! — молил арзак, бросая испуганные взгляды на господина. Он припал на колено и сгорбился, пытаясь закрыть собой горластого ящерёнка, уберечь его от тяжёлого и всесокрушающего гнева избранника.
Дракончик по имени Хоо немного притих, но всё равно никак не желал успокаиваться.
— Вообще! — непримиримо ворчал он, копошась в руках Лана, — Кто ему дал такое право на тебя орать и ругаться?
— Мой господин дал… — тихо проговорил арзак, опуская глаза под непонятным взглядом наблюдавшего за всем этим безобразием менвита.
Что задумал избранник? Почему он до сих пор не вмешивается и молчит?
— Че-его? Какой такой ещё господин?
— МОЙ господин. — Лан незаметно вздохнул, а у Эль-Суна этот вздох вдруг отозвался странной резью за рёбрами слева: это был вздох не раба, сожалеющего о своём положении, а человека, которому приходится объяснять ребёнку привычные, но совершенно не детские и довольно тяжёлые истины. У зоолога совершенно внезапно даже раздражение куда-то испарилось! — Видишь ли, Хоо… Я — раб. У меня есть господин, которому я принадлежу. Всецело. Ну… как принадлежат твоему хозяину, Реньено, его дом, поле, вещи… ты…
— Неправда! — запротестовал драконыш, — Я — не вещь!
— Ты — да. Ты — не вещь. А вот я… — новый вздох, на этот раз — еле слышный. И — новый укол странной боли в груди Эля. — Хоо, господин Эль-Сун — Лан посмотрел на всё ещё безмолвного менвита, — имеет все права кричать на меня, ругаться, бить и… и всё такое прочее. Я не принадлежу ему, но тот, кто мной владеет, разрешил ему делать всё это со мной.
— Но почему?!
Такая неприкрытая избирательность уникальных зверей не то, чтобы бесила Эля, но преизрядно задевала его профессиональное (а также избранническое) самолюбие. И ведь как он ни старался — драконы продолжали воспринимать его как нечто рядовое, рутинное, повседневное. Словно тех работников-беллиорцев, что трудились у Реньено в драконятнике. Надо ли говорить, что гордого менвита такой расклад совершенно не устраивал?
Ко всему прочему и арзак… Поначалу, правда, Эль и сам не мог определить природу своего странного, непонятно откуда возникшего недовольства рабом. Лан был по-прежнему безупречно покорен, бросался исполнять все его приказы и распоряжения с неизменным рвением… Вот только ощущение «не мой» в отношении него за эти дни стало сильнее и ярче, зудя и раздражая зоолога, словно укус особо зловредного насекомого. И видимо это-то и ощущение и вызывало недовольство.
Недовольство самой ситуацией.
Проще говоря, Эль… ревновал! Но вот кого и к кому — Лана к драконам или драконов к Лану — он и сам оказался не в состоянии разобраться. Даже когда сам осознал факт того, что ревнует!
Очередная вспышка ревности и уязвлённого самолюбия — как же, его снова предпочли какому-то рабу! — предсказуемо испортила настроение, и на полянку, где уединились связист с драконышем, Эль вывалился в самом мрачном расположении духа.
Увидев его, арзак ойкнул и живо переменил позу. Теперь он сидел, поджав ноги, на пятках и низко склонив голову перед столь внезапно появившимся избранником.
Дракончик от его резкого движения отпорхнул в сторону, и теперь сидел и изучающе рассматривал рослого пришельца. Кончик его похожего на очень крупную морковку хвостика мелко подёргивался.
— Значит, сказки рассказываем? — протянул менвит. От тона его голоса арзак сжался и ещё ниже свесил голову. — Тебе что, больше заняться нечем? Помнится, я кому-то приказал повторять тренировочный комплекс упражнений по нескольку раз в день! Вот сейчас я и проверю, как ты исполняешь мои приказы! ВСТАТЬ!
Но ещё раньше, за миг до того, как раб, повинуясь, вскочил на ноги, произошло нечто невероятное.
Дракончик, до этого, казалось бы, спокойно сидевший в сторонке, внезапно тоже подпрыгнул на своих толстеньких лапках, будто подброшенный катапультой, взмахнул крылышками и взмыл в воздух.
— А ну не смей орать на моего друга, ты! — зависнув на одном уровне с лицом Эля, вдруг прокричал он ломким и срывающимся мальчишеским дискантом. Тем самым, что чудился Элю в его «глюках». — А то я щас тебе всю морду раскарябаю!
— Хоо, нет!
Лан охнул, метнулся вперёд и, схватив уже изготовившегося к атаке зверёныша поперёк пузика, прижал к себе, одновременно оттаскивая его на безопасное расстояние от менвита.
— Пусти меня! — пронзительно заверещал малыш, воинственно размахивая когтистыми лапками и дёргая крыльями в попытках освободиться, — Я ему покажу, как моих друзей обижать!
— Нет, Хоо, не надо, пожалуйста! — молил арзак, бросая испуганные взгляды на господина. Он припал на колено и сгорбился, пытаясь закрыть собой горластого ящерёнка, уберечь его от тяжёлого и всесокрушающего гнева избранника.
Дракончик по имени Хоо немного притих, но всё равно никак не желал успокаиваться.
— Вообще! — непримиримо ворчал он, копошась в руках Лана, — Кто ему дал такое право на тебя орать и ругаться?
— Мой господин дал… — тихо проговорил арзак, опуская глаза под непонятным взглядом наблюдавшего за всем этим безобразием менвита.
Что задумал избранник? Почему он до сих пор не вмешивается и молчит?
— Че-его? Какой такой ещё господин?
— МОЙ господин. — Лан незаметно вздохнул, а у Эль-Суна этот вздох вдруг отозвался странной резью за рёбрами слева: это был вздох не раба, сожалеющего о своём положении, а человека, которому приходится объяснять ребёнку привычные, но совершенно не детские и довольно тяжёлые истины. У зоолога совершенно внезапно даже раздражение куда-то испарилось! — Видишь ли, Хоо… Я — раб. У меня есть господин, которому я принадлежу. Всецело. Ну… как принадлежат твоему хозяину, Реньено, его дом, поле, вещи… ты…
— Неправда! — запротестовал драконыш, — Я — не вещь!
— Ты — да. Ты — не вещь. А вот я… — новый вздох, на этот раз — еле слышный. И — новый укол странной боли в груди Эля. — Хоо, господин Эль-Сун — Лан посмотрел на всё ещё безмолвного менвита, — имеет все права кричать на меня, ругаться, бить и… и всё такое прочее. Я не принадлежу ему, но тот, кто мной владеет, разрешил ему делать всё это со мной.
— Но почему?!
Страница 73 из 77
