Белобог

Бог удачи и счастья. Светлый бог. В сознании древнего человека весь мир делился на две части — благоприятную и враждебную человеку. Каждая из них управлялась своим богом, определявшим человеческую судьбу. Одно божество отвечало за все хорошее (Белый бог), а другое за вce плохое (Черный бог — Чернобог). Существование веры в Белобога подтверждается связанными с ним топонимами, сохранившимися до наших дней у разных славянских народов — названиями гор (холмов). Так гора Белобог встречается в Сербии, под Москвой еще в XIX веке существовала местность под названием «Белые боги». Популярность Белобога подтверждается многочисленными упоминаниями в средневековых хрониках, куда включались рассказы путешественников из других стран. Так немецкий монах Гедьмольд, посетивший славянские страны в XII веке, писал в хронике, названной его именем, что славяне не начинают никаких серьезных дел без жертвы Белобогу. Со временем вера в Белобога была утрачена, хотя следы ее сохранились до наших дней. Так, например, до сих вор считается, что белый цвет приносит удачу, сопутствует всем проявлениям жизни.

В конце же концов в, русских сказках образы Белобога и Чернобога слились в единого персонажа, получившего название «Доля», Судьба. О древнем Белбоге доселе сохраняется живая память в белорусском предании как Белуне. Белун представляется старцем с длинною белою бородою, в белой одежде и с посохом в руках, он является только днем и путников, заблудившихся в дремучем лесу, выводит на настоящую дорогу, есть поговорка: «цёмна у лесе без Белуна». Его почитают подателем богатства и плодородия. Во время жатвы Белун присутствует на нивах и помогает жнецам в их работе. Чаще всего он показывается в колосистой ржи, с сумою денег на носу, манит какого-нибудь бедняка рукою и просит утереть себе нос, когда тот исполнит его просьбу, то из сумы посыплются деньги, а Белун исчезает. Поговорка: «мусиц посябрывся (должно быть, подружился) с Белуном» употребляется в смысле: его посетило счастье.

Это рассыпание Белуном богатств основывает-ся на древнейшем представлении солнечного света золотом. Филология превосходно подтверждает такой дуалистический взгляд славянских племен на явления природы. Слова, означающие свет, блеск и тепло, вместе с тем послужили и для выражения понятий блага, счастия, красоты, здоровья, богатства и плодородия, напротив, слова, означающие мрак и холод, объемлют собою понятия зла, несчастия, безобразия, болезни, нищеты и неурожая: а) прилагательное белый (Бел-бог) собственно значит: светлый, ясный. Сближая слово свет (syjet, swiat) с родственными формами индоевропейских языков, мы находим в санскрите cveta — белый, эпитет, придаваемый божеству солнца. При возведении живописующего признака, выразившегося в определенных звуках, до общего понятия о предмете, первоначальная изобразительность слова делается нечувствительною для слуха и потому подновляется обыкновенно эпитетом, который и остается за ним, как «постоянный».

Такой эпитет находим мы в выражениях: белый свет и белый день, из них первое получило смысл вселенной, т. е. всего видимого, озаренного небесным светом, литов. swie-tas и др. прус. switai также употребляются в обоих смыслах — и как мир, и как стихия света. Выражение, встречаемое в галицкой песне: белый месяц соответствует обыкновенной эпической форме: светел или ясный месяц, в заговорах упоминается бел-горюч камень алатырь, колесницу Солнца возили белые кони. Согласно с этим древним значением, с корнем бел — бил соединяется идея плодородия, изобилия: у Нестора волхвы обвиняют жен, «яко си жито или обилье держат». Опираясь на приведенные указания языка, приходим к заключению, что Белбог должен быть тождествен с Све(я)товитом, богом дневного и весеннего (— ясного) неба, без сомнения, первоначально это были только фонетически различные, но существенно равносильные прозвания одного и того же божества. В дальнейшем ходе развития за Световитом удержано древнейшее представление владыки неба, который не только блистает солнечным светом, но и творит весенние грозы, сражаясь с темными тучами, а с именем Белбога, кажется, по преимуществу сочеталось понятие дневного света — солнца.