Белый силует

Всё началось с газетной заметки —короткой, на последней странице местного издания. «Пропавший подросток найден в лесу. Состояние критическое». Рядом — размытая фотография: парень лет шестнадцати, лицо скрыто тенью.

Через неделю после этой новости в городе стали происходить странные вещи.

Первой пропала Лиза Моррис. Она шла домой из школы — её видели на углу Мэйпл‑стрит. Больше — нигде. На асфальте у тротуара нашли только рюкзак и один кроссовок.

На следующий день в окне дома Джонсонов появилось послание. Чёрной краской, неровными буквами: «Я вижу тебя».

Полиция решила, что это шутка подростков. Но той же ночью мистер Джонсон проснулся от скрипа на чердаке. Он поднялся проверить — дверь была заперта изнутри. Когда её взломали, на пыльном полу отчётливо виднелись следы босых ног. Они вели от люка к углу и обрывались у стены.

Слухи поползли быстро. Дети перестали гулять после заката. Взрослые заколачивали окна на вторых этажах. А потом кто‑то начал видеть его.

Описывали одинаково: высокий, худой, в светлой толстовке с капюшоном. Лицо — бледное, почти белое. Глаза — тёмные, пустые. Он не бежал, не прятался. Просто стоял где‑нибудь вдалеке: у забора, за деревом, на крыше гаража. И смотрел.

Однажды вечером я осталась одна дома. Родители уехали к тёте, сестра ночевала у подруги. Я сидела у компьютера, когда услышала стук в окно.

Я обернулась. За стеклом, в темноте двора, стоял он.

Капюшон был надвинут низко, но я видела его лицо. Оно было неестественно гладким, без морщин, без эмоций. Губы растянулись в улыбке — слишком широкой, неестественной.

Я отпрянула от окна. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на улице. Я выключила свет, забралась под одеяло, сжалась в комок.

Тишина.

Потом — скрип половицы в коридоре.

Ещё один. Ближе.

Я закрыла глаза и зажала уши руками. Дыхание перехватило. Шаги остановились у двери моей комнаты. Ручка медленно опустилась.

Дверь приоткрылась.

Я не могла пошевелиться. В щели между пальцами видела, как в комнату входит белая фигура. Она остановилась у кровати. Я почувствовала запах сырости и чего‑то ещё — будто сгоревшая проводка.

Он наклонился. Я услышала шёпот прямо над ухом:

— Почему ты прячешься? Я же всё равно тебя вижу.

Я закричала.

В тот же миг свет включился. На пороге стояли родители — они вернулись раньше.

— Что случилось? — мама бросилась ко мне.

Я оглянулась. В комнате никого не было. Дверь в коридор была закрыта.

Но на полу, у кровати, остались мокрые следы босых ног.

С тех пор я не выключаю свет на ночь. И каждый раз, когда остаюсь одна, проверяю все замки. Потому что знаю: он где‑то рядом.

И он всё ещё видит меня.

«Белый силуэт». (2).

После той ночи я почти не спала. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать, каждый отблеск в окне — оборачиваться. Родители делали вид, что ничего не произошло: «Тебе просто приснился кошмар» — повторяла мама, но я видела, как она проверяет замки перед сном.

Через три дня пропал Билли Картер — парень из параллельного класса. Он шёл домой через парк, и его видели в последний раз у старой водонапорной башни. На следующий день на двери его дома нашли надпись: «Я вижу тебя. И ты меня видишь».

Буквы были выведены чем‑то тёмным — то ли краской, то ли… чем‑то ещё.

Город охватила паника. Взрослые собирались на собрания, дети боялись ходить в школу одни. Полиция опрашивала всех, кто что‑то видел, но свидетелей не было. Только слухи: «Он стоял у окна Томми прошлой ночью», «Я видел его тень на стене гаража», «Он смотрит с крыши».

Я знала, что он вернётся за мной.

Однажды вечером я сидела у окна, пытаясь делать уроки. За окном стемнело рано — осень, дождь. Я подняла глаза и замерла.

Он стоял на другой стороне улицы, под фонарём. Белый капюшон, бледное лицо, тёмные глаза. Он не прятался. Просто смотрел.

Я отпрянула от окна, но успела заметить, как он поднял руку и указал прямо на меня.

В тот же миг свет в комнате мигнул.

Я бросилась к двери, но ручка не поворачивалась. Окно тоже заклинило. Телефон не работал — экран был чёрным. Я оказалась в ловушке.

Шаги за дверью. Медленные, размеренные.

Ручка начала поворачиваться сама.

Я схватила настольную лампу, готовясь обороняться. Дверь приоткрылась, и в щель просочилась бледная рука. Потом появился он.

— Ты видишь меня, — прошептал силуэт. Голос был хриплым, будто он долго не говорил.

— Наконец‑то ты по‑на‑сто‑я‑ще-му меня видишь.

Я замахнулась лампой, но он двигался слишком быстро. В один миг он оказался рядом, схватил меня за запястье. Его пальцы были ледяными.

— Зачем ты прячешься? — повторил он.

— Все прячутся. Но я всё равно их нахожу.

Я попыталась вырваться, но хватка была железной.

— Почему… почему ты это делаешь? — выдохнула я.

Он на мгновение замер. В его глазах мелькнуло что‑то странное — почти человеческое.

— Потому что… — он запнулся.

— Потому что когда‑то я тоже прятался. А потом перестал. Теперь я — тот, кто ищет.