Беседы у очага

— Лишь только расправился с одним извергом, услышал я рык звериный, эхом пронесшийся по округе. Это второй брат взвыл в гневе и отчаянии и уже спешил ко мне с кузнечным молотом в своих могучих руках. Издали видел я глаза его, пылавшие адской злостию, а посему, не теряя времени, зарядил арбалет свой и пустил болт во врага. Но, видимо не успев, как следует прицелиться, промахнулся. Тогда твёрдо упершись ногами в снег, выстрелил я второй раз, испрашивая у Господа всяческой поддержки. Болт угодил волкодлаку в живот. Ноги его подкосились и он рухнул, заросшим косматой бородой, лицом в белый снег, обагряя его своей кровью. Метнулся я к зверю, дабы закончить начатое, но тот, пользуясь помощью диаволовою, уже вскочил на ноги, готовясь к бою. От неожиданности встал я как вкопанный, заряжая арбалет свой, дабы издалека поразить волкодлака. И, несмотря на всяческие его потуги извернуться, болт пробил ему правый глаз. Зверь выпустил молот из рук, встал на колени, схватясь за голову, неистово рыча и извергая страшные проклятия. Воздав хвалу Господу, подошёл я к волкодлаку и одним взмахом отсек ему голову вместе с одной рукой.

— Слава Всевышнему, ибо вложил он тебе в руку меч свой — кару слугам тьмы! — старик вознёс руки к верху.

— Но я так и не узнал, как ты получил своё увечье.

— Стоял я над поверженными врагами, измазанный кровью, испытывая усталость великую. А ко мне уже сбегался люд со всей округи. Даром я увещевал поселян, что не совершил убийство коварное, а избавил людей от напасти в облике зверей бесчеловечных. Но были глухи они ко мне, ибо есть я для них чужак, а посему накинулись они на меня и, связав по рукам и ногам, бросили в пустом амбаре, приставив охрану при оружии. Староста же их, созвав народ на вече, повелел всем решить мою судьбу дальнейшую.

— Томаш скрестил пальцы рук.

— Смиренно коротал я время в молитве, ожидая приговора люда тёмного и неблагодарного. Так, видимо, прошёл день, и наступила ночь. Устелив пол соломою, лег я и забылся тревожным сном.

Старик передал Томашу новую чашку свежего отвара. Юноша вдохнул приятный аромат липы и продолжил рассказ.

— Ото сна пробудил меня страшный предсмертный крик, раздавшийся снаружи амбара. Тот же час вскочил я на ноги, сетуя на то, что был лишен доспехов своих и вооружения. На улице творилось нечто ужасное. Крики селян, бряцанье железа и громкий волчий вой. Прильнув к щели в дверях моих, я смог увидать, как весьма огромный рыжий волк мечется по окрестностям и рвет любого, кто встанет перед взором его. Силясь выбить дверь, я усердно молил Господа позволить мне спасти сих несчастных заблудших людей. Все мои потуги оказались тщетны и я, зарыдав от бессилия, рухнул на колени. Но в тот самый миг двери передо мною распахнулись, и моему взгляду предстал насмерть перепуганный староста. «Спаси нас, пан воин!» — вскричал он, протягивая мне мой меч и арбалет. Воздав хвалу Господу и вооружившись, выскочил я на улицу и устремился к центру поселения, где разгоралась страшная битва.

— Томаш машинально схватился за рукоять меча.

— Рыжий волк, который на деле оказался волкодлаком, метался по центральной площади селения, разрывая на куски перепуганных селян, пытавшихся дать хоть какой-то отпор чудовищу.

— Иными словами, мальчик мой, помимо двух братьев-волкодлаков был ещё один? — старик глубоко задумался.

— Одна! Ясновельможный ксендз, — торжествующе произнёс Томаш.