Беседы у очага

— С недавних пор во Львове обьявился некий монах, зовущий себя инквизитором. Знаю лишь, что имя ему Лукаш. И причину бедствий определил он верно, заявив, что виной всему мерзкий вупырь. Да только в невежестве своём поучает он горожан, как им избавиться от напасти, а именно: натираться чесноком, носить при себе Божий крест и святую воду. Знай же, юный Томаш, что чеснок есть заблуждение, ибо не принесёт он вреда твари. Божий крест же способен поразить вупыря, но только лишь в руках поистине праведного человека, чья вера крепка, словно камень. И, наконец, святая вода сможет обжечь диавола, будто кислотой, да только не принесет ему заслуженную погибель.

— Но как же убить нечистого?… — А теперь, мальчик мой, слушай меня. И слушай со всем усердием. Разглядеть вупыря в человеке поможет бледность лица его и глаза, исполненные страшным голодом. Посему должен проявить ты недюжинную внимательность и осторожность, дабы найти зверя. И помни, как и прочего рода нечисть, обладает вупырь силою и прытью, отличной от людской. Чтобы обездвижить тварь, надо тебе пронзить мертвое сердце его колом осиновым, а затем обезглавить диавола, дабы окончательно придать его смерти.

— Старик откашлялся.

— Я все сказал, юный Томаш. А теперь ступай и помни, что Господь наш собственноручно ведёт тебя на бой во славу имени его.

Четвертый рассказ Томаша Якуб, прикрыв глаза, с наслаждением вдохнул свежий аромат разнотравья. Весна в этом году выдалась на редкость тёплой и при этом дождливой. Вследствие чего, холм, на котором взгромоздился старый костел, утопал в высокой сочной траве, словно в море. Ксендз искренне радовался тому, что урожай всяческих полезных растений оказался настолько высок, что превзошёл любые, даже самые смелые его ожидания. Он стоял, окунувшись по грудь в траву, глубоко дышал и слушал нежную тишину ночи. Наконец Якуб открыл глаза и медленно двинулся по направлению к церкви. Он старался ступать как можно осторожнее, чтобы не смять траву на своём пути.

— Пан ксендз! — крик с улицы вырвал старика из глубокой задумчивости.

— Пан ксендз! Откройте!

— Входи же, мальчик мой, садись у очага, — Якуб захлопотал вокруг долгожданного гостя.

— Пусть ноги твои отдохнут с дороги, а я приготовлю бодрящий отвар, дабы избавить тело твоё от усталости.

— Вы снова были правы, — Томаш ерзал от нетерпения, сидя на скамье. Юноше невероятно сильно хотелось поскорей поведать о своём последнем путешествии.

— Покинув вашу гостеприимную обитель, поспешил я к восточному тракту, затратив на дорогу всего два дня и две ночи. Далее, в трактире сменил я, весьма загнанную, лошадь на свежего жеребца и снова продолжил путь. Слава Господу, ночи стали значимо теплее и посему мог я спать прямо под открытым небом, не заботясь о поиске крыши над головою. Во Львов же я прибыл уже, когда земля совершенно подсохла и покрылась свежею травой. Но, прежде чем войти в ворота города, направился я в ближнюю рощицу, дабы вытесать несколько острых осиновых кольев. Далее, не теряя более драгоценного времени, прибыл я ко двору местного воеводы и представился оному, как того требует давний шляхетский обычай. К моей величайшей радости воевода принял меня весьма радушно и даже выделил богатые покои, приказав халдеям всячески мне угождать.

Томаш на некоторое время замолк, собираясь с мыслями.

— Я принял решение выложить воеводе цель своего путешествия, дабы заручиться поддержкой его и не обманулся в своих ожиданиях, ибо воевода — пан Богуслав — оказался мужем весьма премудрым в суждениях своих. Поверив в мои благие намерения, поделился он со мною своими подозрениями, указав на одного из шляхтичей, чье прибытие во Львов аккурат совпало с началом череды ужасных убийств. Поблагодарив воеводу я удалился в свои покои, дабы отдохнуть с дороги и набраться сил перед охотой на злобную нечисть.

— Сын мой, — мягко проговорил старик.

— Впредь тебе нужно быть более осмотрительным, ибо вупырь столь хитер, что может скрываться под любой личиной. Даже под видом доброго воеводы.

— Простите меня, ясный ксендз и благодарю вас за столь мудрый совет, ибо в тот самый миг у меня не возникло никаких подозрений. Хвала Всевышнему, что пан Богуслав оказался не тем, кого я искал. Но, я клянусь вам, что более не допущу такую оплошность.

— Хорошо, мальчик мой. Но, прошу тебя, продолжай.