Бессознательное

Взгляда глаза в глаза уже не получалось: видимо, Кромешнику было неудобно держать жертву на уровне плеч, и он опустил руки. Джек рванулся из цепкой хватки бледных пальцев, не задумываясь о том, что, если попытки увенчаются успехом, ему светит только падение на пол. Попытался боднуть Кромешника затылком в подбородок, не достал и по инерции уткнулся лицом в чёрную ткань плаща.

— Поверил… — еле слышный вздох.

Кажется, он расплакался. Слёзы всё равно были такими же холодными, как щёки — он их не чувствовал.

Решение

Когда Кромешник опустил его на лежанку, Джек снова начал отбиваться. Несмотря на всю бесполезность этих попыток. Несмотря на то, что каждую секунду ожидал, что в него вцепятся, обездвиживая, тени. Однако теней не было — только сам тёмный, сидя рядом на полу, удерживал его, одной рукой прижав к себе. И всё равно освободиться не получалось. Если бы только добраться до посоха!

Что Кромешник пытается сделать свободной рукой, Джек не понимал и понимать не хотел.

— Успокойся, — ровным, отстранённым тоном посоветовал Повелитель Кошмаров. Впрочем, он не мог рассчитывать на то, что этому совету последуют. Разумеется, мальчишка ему и не последовал.

— Джек, хватит! Успокойся, — теперь интонации стали мягче, он пытался уговаривать. — Если ты и дальше будешь мешать мне попасть ключом в замочную скважину, сам виноват, что останешься в наручниках.

Слишком длинная фраза — Джек Фрост сейчас не способен воспринимать длинные фразы. Нужно было постараться, чтобы довести бесшабашного зимнего духа до слёз. Можно собой гордиться, не так ли, Кромешник?

Кромешник покачал головой, понимая, что разобраться по-хорошему сейчас не получится. Он сам создал ситуацию, в которой эмоции заводят не туда, а логика бессильна.

Бледные пальцы вплелись в снежно-белые волосы. Быстрый рывок вверх — так, что колени юного Хранителя не касаются пола, а на ноги не встать. И резкий приказ-требование:

— Замри!

Джек перестал сопротивляться на несколько мгновений — от неожиданности, от боли, а вовсе не потому, что решил послушаться. Этого оказалось достаточно, чтобы успеть расцепить полоски железа у него на запястьях. После этого Кромешник тут же разжал пальцы.

Джек свалился бы на пол, если бы он не поддержал его второй рукой (впрочем, почти сразу отпустил, не продлевая физический контакт). И, пока зимний дух осознавал изменившуюся диспозицию, вполне хватило времени, чтобы распутать верёвку у него на ногах. Правда, «в благодарность» он тут же пнул Кромешника босой пяткой по запястью. И отодвинулся к стене, увеличивая дистанцию насколько возможно.

— Испугался? — Повелитель Кошмаров снова говорил ровно, не допуская в голос никакие эмоции. Ни злорадства, — которое он, впрочем, не испытывал, но которого наверняка ожидал Хранитель, — ни сочувствия, ни чего-либо ещё.

— Да, — зло и отчаянно бросил Джек, растирая затекшие руки.

Судя по направлению взгляда, основная мысль у него сейчас была одна: достать посох, — и, если он это сделает, разговора уже не получится. Судя по отсутствию действий для реализации этой мысли, ему несколько мешал Кромешник, перекрывающий кратчайшую траекторию движения.

Стоило говорить, пока он всё-таки не решился на действия.

— Чего именно? — дотошно уточнил Кромешник. Мальчишка молчал, уставившись в пол, и он повторил: — Чего именно? Джек, это важно.

— Я ничего не мог сделать… — шёпотом выдохнул морозный дух. Кажется, скорее просто думая вслух, чем действительно отвечая на вопрос.

— Так. А теперь осознай сам, что сказал.

— Чего тебе? Кромешник, отвяжись! Мало ты надо мной поиздевался?!

— Джек… — Повелитель Кошмаров протянул руку, будто собираясь погладить его по волосам, но не завершил движение. Еле заметно покачал головой. — Я не издеваюсь. Прежде, чем продолжить на меня орать, попробуй немного подумать.

Джек буркнул себе под нос что-то неразборчивое, и, кажется, это было выражение не из тех, что можно встретить на страницах детских сказок. Кромешник поморщился и добавил с ехидной полуулыбкой:

— Понимаю, занятие непривычное, у вас, Хранителей, одни мозги на всех, и те у Северянина. Но всё-таки попробуй.

— Да пошёл ты!

— Джек, пожалуйста… пойми, что ты только что сделал.

— Я? — удивился ли ледяной дух больше смыслу слов или необычно мягким интонациям, но ругаться временно перестал.

— Ну, не я же. Что делал я, я и сам знаю.

Джек молчал, сердито нахохлившись, и Кромешник продолжил говорить:

— Ты сказал очень интересную фразу. «Я ничего не мог сделать».

— И что?

— Бестолочь… — в голосе Кромешника мелькнул странный оттенок: какая-то обречённая нежность. — Джек, ты осознал свой страх. Ты боишься не меня, а…

— Беспомощности, — закончил за него юный Хранитель. Ледяные глаза широко распахнулись, на лице стремительно сменяли одно другое противоречивые выражения: обида, удивление, стыд, растерянность. Неуверенно, шёпотом, он спросил: — Так ты этого добивался? Чтобы я сам понял? Я подумал…