Бездна

Вещун закричал, черная масса закружилась, радуясь, предвкушая лакомство. Вскоре головокружительный танец прекратился, оставив его, ослабевшего, еле стоявшего на ногах как старая тряпичная кукла.

Вещун затих, и во тьме начали проступать звезды. Впервые он увидел их не в конце, в виде недостижимого оазиса к которому невозможно приблизиться, а вокруг себя, казалось, что можно дотянуться и прикоснуться к этому свету. Это его радовало. Внутренний голос молчал.

Канатная тропа покачивалась ритмично, предсказуемо, равномерно.

Вдруг заиграла веселая музыка, забили барабаны, кто-то начал хлопать в ладоши, а из резной табакерки выпрыгнула голова клоуна на пружине, засмеялась, вращая глазами. Смех словно диковинное существо начал летать вокруг него.

— Тебе весело? — спросил голос.

— Нет, мне надо идти, — подумал он.

— Почему тебе не весело? Почему, почему, почему… — тараторил голос.

Смех усилился, появился клоун в клетчатом пальто и с воздушными шарами в левой руке и начал танцевать.

— Ты любишь воздушные шары? Посмотри на них. Они разноцветные.

Шары в руке клоуна вдруг засветились, поглотив все его внимание.

Клоун танцевал, шары набирали яркость. Минута, другая, третья.

Клоун засмеялся, голос тоже. Белая перчатка клоуна отпустила шары.

Он посмотрел вверх, проследил их полет к звездам.

Клоун смеялся, голос тоже. Тропа дернулась.

Не удержавшись, он полетел вниз, попытавшись зацепиться, но рука предательски соскользнула, последним молниеносным рывком бросил вторую, неправильно, как попало, рука зацепилась за канат, отозвавшись болью и растяжением суставов.

— Посмотри вНиз, Вниз, ВнИз, — играло, меняя ударение в словах эхо.

Он посмотрел. Мгла закружилась. Появились другие клоуны, одетые кричаще ярко, паясничая, они смотрели на него.

Канат начал раскачиваться, он, уловив ритм, закинул ногу и, подтянувшись, вцепился в него, лег.

Запахло рвотой и клоунским гримом. Мерзкий дурманящий, показательно веселый запах.

Клоуны, окружив его, продолжили свою игру, мелькая в его глазах яркими пятнами. Появилась боль в глазах, жуткая мигрень сдавила виски. Он, зажмурившись, вцепился в канат покрепче.

Шло время, медленно веселье начало стихать.

— Тебе скучно, — спросил голос.

Он поднял голову и открыл глаза. Свет в конце тропы стал ближе и он пополз. Звезды засияли ярче, начали приближаться. Опешив, он остановился, оглядываясь. Голос засмеялся, и он увидел ее в мириадах зеркальных осколков, в которые превратились звезды.

ЕЕ глаза смотрели на него с мольбой и отчаянием. Сердце его сжалось как запуганный зверь, он задрожал.

Осколки заблестели. Она протянула ему руки со страхом, ужасом, она тянула ему свои руки отовсюду, а он не знал, где, где она. Она настоящая.

— Мари?! — прокричал он.

— Ланс! Мне страшно! — услышал он ее голос. Она тянулась к нему, находясь на крошечном темном островке, который просто висел в воздухе. Она тянулась к нему раз за разом, чуть ли не падая, она тянула ему свою руку.

— Прыгай Мари, я тебя поймаю, верь мне.

Она в ужасе посмотрела вниз и отпрянула. Мириады зеркал в разном фокусе тут же отразили ее эмоции.

— Прыгай Мари! Не смотри вниз и прыгай!

— Я… я… Я не могу!

— Давай!

— Нет!

— Ну же Мари!

— Нет! — что, есть силы закричала она.

— Ты мне веришь? Смотри на меня, только на меня и прыгай!

Он посмотрел ей в глаза, и в них промелькнула надежда. Потом, очевидно не совладав с собой, она отступилась.

Он протянул руку.

Она взглянула на него и прыгнула, ее руки, пальцы коснулись его вытянутых рук и прошли вниз. Он ее не удержал.

Черная бездна благодарно заурчала. Он закричал. Голос засмеялся.

Мириады звездных осколков отражали ее падение, меняя ракурс.

Он кричал.

Стоя под душем, он смывал с себя тошнотворный запах желудочного сока. Вода смоет все, — подумал он и, протянув руку за шампунем, замер, вспомнив ее падение, взял флакон, обильно вылил себе на голову. Запахло морской свежестью. Вода смоет все. Все. Он надеялся на это, одновременно ненавидя себя.

Выйдя на улицу, он раскрыл зонт, и дождь застучал по его тряпичной крыше. Ему была нужна эта прогулка, этот воздух, этот дождь, эти люди, с унылыми лицами спешащие укрыться от непогоды. Он любил гулять, прочищать свою голову от ненужных мыслей, сомнительных чувств, непонятных желаний, а теперь, очевидно, еще и плохих сновидений.

Перейдя через дорогу, он пошел по набережной.

Черно-коричневая стихия бурлила, встречая дождь, чтобы вместе с ним отправиться к морю.

Вдалеке проплыл какой-то катер, и, оставив после себя большие белые борозды, скрылся под мостом. Он остановился, поднял ворот плаща, и, прислонившись к бордюру, долго смотрел в грязную, бурлящую реку.