Бездна

Где-то наверху сильно скрипя, захлопала дверь, нарушая это забвение и тишину и приглашая нерасторопного гостя войти.

Ланс тряхнул головой, проверяя все ли с ним в порядке. Во рту был смешанный привкус ржавчины и металла, а голова болела так, будто по ней ударили чем — то тяжелым, однако тело, несмотря на шепот недовольства, все же слушалось, и он пошел наверх.

Дверь хлопала без всякого признака на ветер или сквозняк, уверенно, то открываясь, то закрываясь, по мере того, как Ланс приближался к ней. Амплитуда ее движений увеличивалась, а скрип пронзал тело, обнажая нервы. Подойдя ближе, он прекратил эту истерику двери, резко схватив ее за ручку, и она покладисто, как какое-то домашнее животное остановилась, отдаваясь в руки гостю и приглашая войти.

Ланс, не видя перед собой ничего, шарил в темноте руками, пока не нащупал довольно грубую каменную поверхность стены. В этот же момент дверь позади него захлопнулась с жутким оглушительным громом и ощущением западни. В голове заворошился сумрак, начав принудительно воспроизводить еще незабытые недавние кошмары.

Каменная стена, за которую он держался, уже стала казаться ему бесконечной, как вдруг рука провалилась в темноту. Остановившись и повернув голову, Ланс повторил движение, но ладонь в темноте просто ловила воздух. Присев, он стал на ощупь спускаться дальше. А может, там нет ничего? — скептически подумал он. Может все это выдумки?

Однако, снова ощутив рукой каменную стену, он вдруг понял, что лестница начала делать поворот. Спуск стал круче, и его реакция обострилась. Повернув еще раз, он увидел свет, там, внизу подземного коридора сияло полотно белого света.

Спустившись, и, не веря своим глазам, он осторожно прошел сквозь него.

Поначалу он ничего не мог понять, созерцая заворожено окружающее пространство. И, только после того, как здравый смысл и логика, неспособные понять происходящее отступили, а бурлящий котел противоречивых чувств затих, он, успокоившись, сделал первый шаг и тут же упал, оказавшись на лестнице, уходящей в никуда. Обернувшись, он увидел висящую в воздухе черную дверь с витиеватой, изящно изогнутой подобно змее, бронзовой ручкой. А вокруг него был средневекового типа город, он попытался было сравнить с его с историческими старинными центрами таких городов как Прага или Вена, но это сравнение не подходило.

Средневековая, аскетичного типа архитектура, выражающая холодный, лишенный тепла смысл была ему не знакома.

Дома и петляющие между ними улочки были выстроены и уложены из одного и того же, обросшего бородатым зеленым мхом, серого камня, на окнах были решетки, сквозь которые виднелось мутное стекло, ставни старые и потертые, жаловались ему на не смазанные петли.

За лабиринтом всех этих построек, возвышался темной мрачной тенью замок. В голову невольно приходили мысли о вампирах, и прочих мало приятных существах. Темная, сумеречная атмосфера хозяйствовала здесь, управляя светом, покружившись в ней, он словно слепой везде натыкался на тупики, пока не вернулся на прежнее место. Взглянув еще раз на старый замок, он пошел в его сторону, постоянно ощущая на себе чьи-то взоры, призрачным шлейфом тянущиеся за ним злым наваждением.

Кто-то смотрел на него из зияющих темной амбразур окон, мутных стоячих вод фонтанов и даже из стен, к которым Ланс теперь не решался прикоснуться.

Мир каннибалов, убийц, мир вечно жадных и голодных призраков, чья тонкая как тростинка шея мешает им наслаждаться человеческой плотью.

Ланс чувствовал их, не раз ловя себя на мысли, что он не хочет знакомиться с жителями этих стен. Архитектура города постепенно преображалась, обновлялась, лишенные смысла лестницы, на одной из которых Ланс оказался по выходу из туннеля, стали выше, намекая на элитарность тех, для кого они предназначены. Голые стены, выполненные раньше из камня, превращались в монолитные плиты, холодные и лаконичные, лишенные хотя бы намека на связь с человеческим миром.

Создавалось впечатление, что город строится до сих пор, неспешно наращивая объемы. Где-то в дали кто-то показался, Ланс напряг зрение, пытаясь приготовиться к этой встрече. Навстречу ему брела пожилая, хромающая на левую ногу, женщина.

Вся ее одежда являла собой одеяние черного цвета — от платка, завязанного узлом на голове, до вышедшего из моды сарафана. Подойдя ближе, Ланс сумел разглядеть у нее в руке топор.

Ее черные глаза, лишенные зрачков, бездушно пожирали его, что-то дикое плотоядное сверкнуло в ее взгляде. Она хотела есть, жаждала мяса, и, ускорив свою хромающую походку, она пошла на него, не спуская с него глаз, умело подготавливала топор, спокойно, обыденно без лишних движений. Как будто он был уткой или гусем на ее ферме.

Такого животного страха Ланс еще не испытывал, пятясь назад и безуспешно ища спасение в шершавых и пустых каменных коридорах.

Еще одна лишенная смысла лестница, выглянувшая под узкой, вытянутой вверх аркой привлекла его внимание. Надеясь на чудо даже в аду, Ланс ринулся туда, оставив кровожадную старуху за поворотом глухой стены.