Бездна взывает к бездне

Зачем ему понадобился Драко? У него таких смышленых по сотне на квадратный метр его кабинета. Помочь сыну Люциуса Малфоя? Весьма маловероятно. Они с Люциусом, хоть и «плавали в одной реке», но всегда брызгались друг в друга. Да и история их знакомства… они встретились впервые уже после того, как Малфой-старший кинул Мозеса на деньги — последний мне сам это рассказал за одним из поздних ужинов.

Тогда, может, месть? Взять под свое крыло, опекать и помогать, а в самый нужный момент — оставить? Тоже маловероятно. Мозес слишком легкий человек для того, чтобы сын отвечал за отца.

Выходные проходят в дымке — мы, я и Джинни, проводим их в доме Уизли, и два вечера подряд я просиживаю за семейным столом, окутанный теплом и заботой. Иногда мне правда кажется, что я — Уизли, а Джинни — моя сестра по крови, слава Мерлину, что это лишь кажется.

От Малфоя снова нет известий, и вот честно, в ночь на понедельник, когда мы, обнимаясь, прощались в тесном коридорчике Норы, и я клятвенно обещал заглянуть и в следующие выходные — я не помнил его. Забыл, он вылетел из головы южным ветром, вытеснился из сердца теплым рыжим семейством, моим семейством. Даже жаль, что он снова напоминает о себе письмом, что лежит на столе в моем импровизированном домашнем кабинете. И зачем я туда заглядываю перед сном?

Письмо он мне отправил сумбурное, то ли писал его в истерике, то ли просто торопился. Постоянные «Мозес» заставляют меня закатывать глаза и«работа», «обещания», «радость»… неужели он не может высказать все это Забини? Он ведь его друг, а не я.

Малфой заканчивает строчкой: «Увидимся, Гарри!», и это напоминает мне Рона. Странная боль проходит по сердцу, и я сжигаю письмо, чтобы больше никогда его не читать и не вспоминать о нем. Да и вообще надеюсь, что мы с Малфоем не увидимся, пусть таскается с Мозесом, раз тот взял на себя мой чемодан без ручки.

Утягиваю Джинни в постель и, уже после того, как кончаю, долго смотрю в окно. Я представляю Малфоя, который широко улыбается и машет рукой, крича мне: «Увидимся, Гарри!», что, как ни крути, подходит больше Рону.

После двенадцати у меня освобождаются полчаса, и я выхожу из кабинета спуститься вниз и проведать Родни. Конечно же, не просто так, а чтобы узнать у него, как дела у Мозеса, а, соответственно, у Малфоя, черти бы его побрали. Я, безусловно, мог бы, на правах «дружбы» спросить об этом у самого Малфоя или у того же Мозеса, но это лишь вызовет ненужные подозрения у этих двоих.

Каково же мое удивление, когда, зайдя в лифт, я вижу там не только Дороти и Кевина из Отдела магических игр и спорта, но и собственной персоной Драко Малфоя, который спешит улыбнуться и поздороваться со мной.

Я едва киваю в ответ на его дружелюбное приветствие и как можно быстрее завожу разговором с Кевином, только бы Малфой не начал разговор со мной:

— Как там сыграли?

— Ох, это было просто ужасно, мистер Поттер, — тянет он, тяжко вздыхая. — Ну, вы сами понимаете, итальянцы в хорошей форме и просто отлично играют.

— Понимаю, но за наших было все же обидно, — едва улыбаюсь и лопатками ощущаю, как Малфой пыхтит позади меня.

— Невероятно обидно, но, думаю, все еще впереди, ведь…

Лифт открывается и я, пробормотав «Мне пора», выхожу на этаже. Наверное, я поступаю с Драко не очень хорошо, но я пока не могу, не могу и все. Слишком сложно все-таки перетащить наши с ним отношения из «подозрительно-наблюдательных» в ранг дружбы. Я не могу так просто принять это, мне надо хотя бы пару дней, чтобы осознать наше с ним положение в этом дурацком мире.

Родни орет на какого-то парня и шлепает себя по лбу, устало выдыхая:

— Ну какой же ты дурак.

Этот мальчишка поспешно убегает с красными щеками и опущенным взглядом, а я сажусь напротив Родни, который уже кричит:

— Нам два кофе!

— Суровый понедельник? — бегло оглядываю Родни, пребывающего, мягко говоря, не в настроении.

— Да невозможно! Сначала Калеб …

Родни рассказывает «невозможные» утренние события, практически без пауз и постоянно запинаясь. Под конец речи он судорожно облизывает губы и вот уже тянется к ящику в столе, откуда выуживает половинчатый коньяк и пару бокалов, заговорщически мне подмигивая.

На его предложение выпить вместе я отказываю, Родни спокойно пожимает плечами, мол, дело твое, опрокидывает в себя первый бокал и расслабленно откидывается в кресле. Он жмурится и, вытирая рот рукой, говорит:

— Аж полегчало сразу! — и вот он уже добродушно посмеивается, а в глазах появляется искорка интереса. — А ты не так уж часто ко мне приходишь, чтоб я мог подумать, что ты не по делу заглянул.

Я собираюсь ответить в нейтральной ноте, возможно, даже шуткой, как появляется миловидная девушка с кофе, и Родни моментально начинает ее отчитывать:

— Почему ты так долго? Чем ты опять была занята? — кулак ударяет по жалобно скрипнувшему от такой незаслуженной кары столу. — Еще раз такое повторится, и я уволю тебя к чертовой бабушке!

Однако девушка на все эти грозно звучащие фразы лишь едва заметно закатывает глаза и молча удаляется.