Бездна взывает к бездне

Мир не сквозил красками, все казалось довольно скучным, скупым и лживым. Мир был беден на красоту, природа дика, люди — уродливы.

Восемь лет поисков. Когда я еще был молодым аврором, когда мое сердце горело, сжигая дотла, и когда ночами мучился — все сны об одном — я искал его поверхностно. Изредка нанимал сыщиков, отбирал слухи и следил за проворными журналистами, делал громкие заявления — но отдачи не было. Глухо. Ни одной зацепки. Друзья уже тогда шептали — он либо умер, либо при смерти… И это меня не успокаивало, как наивно они полагали.

Потом стремительный карьерный рост — за четыре года я стал начальником Аврората. Путь был тернист, но я старался, и, Мерлин знает, старался хорошо. Четыре года — срок для национального героя, чтобы занять почетное место Главы Безопасности всей Великобритании. Я уверенно шел. Четыре года мелких поисков ни к чему не привели, да и последующие четыре года уже масштабных — тоже.

Сейчас, оглядываясь назад, не могу сообразить — зачем? Месть? Глупо ему мстить, а главное — не за что. Я сам напрашивался, сам и получил. Чтобы забрать его себе? А я заслужил? Смогу ли я удержать воздух в руках? Нет, глупо, Драко не питомец, он очень хитрый человек, в лучших традициях Слизерина.

Наверное, я просто хотел его увидеть, посмотреть в глаза и убедится, что все хорошо. Что он счастлив. Не умер, не калека, и не собирается помирать. Я хотел бы знать, что он просто счастлив. Да, не в моих руках, не со мной рядом. Но счастлив.

А я? А я просто буду жить как все. Серо, обыденно и тщетно.

За четыре года было множество попыток лучших авроров в рамках секретного задания разыскать его. И кое-какой ускользающий след они время от времени предоставляли мне. И от этого я только бесился. Это не давало мне бросить все.

В моем доме, в моем кабинете, в закрытом ящике стола, до сих пор лежит его полное дело и досье, временами дополняемое. Его детские фотографии, лица, с которыми он знаком или один раз провел с ними рождество. Расписаны дурные привычки, собраны мелкие вырезки из газет, все… все о нем. И если кто-нибудь об этом узнает — меня упекут в Святого Мунго. Поэтому это все тайна, покрытая тем самым мраком. Никто не должен знать, что я восемь лет изо дня в день прочитывал, пролистывал в поисках отгадок и зацепок весь этот материал. Никто. Ни близкие друзья, ни журналисты, ни невеста.

И все это время друзья едва ли знали, что творится у меня внутри. Много работаю, много устаю. Все, пожалуй. Я бы не хотел травмировать их своими россказнями о безумной любви. О любви вообще не трепятся.

И Джинни, заботящаяся обо мне. Та, которой я обещал свое сердце после войны. Обещание я выполнил наполовину. Легко ли мне отодвигать брак девять лет? Легко. Когда Драко выйдет из головы, из сердца кровавого моего, вот тогда я задумаюсь о свадьбе и детях. Тогда было рано, а сейчас слишком бешено дорожу я другим. И не от любви это тряска.

Прошло так много времени. Сердце почти угомонилось, перестал строить коварные планы мой мозг. И тут …

… «Он вернулся»…

… «Я видел его возле» Приколов умников Уизли«…»

… «Да, это был он. Я как раз подходил к магазину, забыл поставить охранные чары, и увидел его»…

И в грудь будто вонзился гигантский ядовитый шип. Трудно передать, что я чувствовал в тот момент, кроме боли и невероятного счастья. Упоительный коктейль — чистый мазохизм.

В Лондоне. В этом чертовом городе.

Как только Рон ушел, голова начала судорожно соображать — и это с нехваткой воздуха.

Зачем? Почему? Так долго?

Мэнор… Как же хорошо, что я запер его. Огородил ото всех, кроме себя. Не присвоил даже себе — я боюсь его. Но и не отдал. И никому он не принадлежит. Мэнор… Сколько моих страданий он видел? Во время войны, потом после, когда я ходил по нему, волком воя. Неприкаянно шатался из комнаты в комнату. Пустой, холодный и насмехающийся дом. Самый чистокровный Малфой. Это не дом — это их душа, их порода.

Ненавижу этот мэнор, и лучше бы никогда не был в нем, как думал когда-то.

Увидеть его. То, о чем я грезил много лет, сам не зная почему. После «нашей» выручай-комнаты мы мало виделись, и я вообще от него шарахался, а увидел его первый раз нормально, не мельком, не в побеге, после всего этого кошмара больше, чем через полгода. Этот срок дал мне понять, как же я им дорожу. Забылись обиды, глупые мечты, осталось только чувство жара при мысли о нем и идиотская радость — что из сердца моего он все равно не сможет вычеркнуться. И что при любом раскладе он будет со мной — в моих мыслях, в моей голове, в моей жизни.

После убийства Дамблдора и побега друзья думали, что я начал ненавидеть Драко еще больше. Но я только уверился, что он не такой плохой, как кажется всем. Он не убил! Он не смог! И верно говорил Дамблдор: «Ты же не убийца, Драко». Услышал эти слова, похоже, только я. И каждую ночь, засыпая в палатке, я произносил шепотом: «Ты не убийца, Драко. Ты сможешь выжить в этой войне, не погубив никого».