Бездна взывает к бездне

— Я так и знал, что он не сможет, что у него рука дрогнет с ней порвать, — бурчит он себе под нос, как старый дед, впавший в маразм. — Знал, но все равно верил в него, а напрасно… Он не захотел пойти мне навстречу, он специально… Мне интересно только, он хотя бы задумывался о том, чтобы кинуть ее, а? Блейз, — вспоминает про меня неожиданно. — Скажи, Блейз, он размышлял над тем, кинуть ее или нет? А когда она сообщила, что уходит, как он себя повел? Может, он сам ее выгнал, как думаешь, мог Поттер разозлиться и выкинуть ее?

Сказать ему, что, судя по письмам Джинни, он был почти жалким, пока она собирала вещи? Сказать, какими словами Поттер пытался ее остановить?

— Можешь не отвечать, Блейз, я все равно его сам спрошу, — усмехается и едва-едва держится, чтобы не залиться смехом. — Ты лучше глянь на это кресло! Честное слово, «Ежедневный Пророк» впервые за всю мою жизнь радует меня колдографией! — тыкает по-ребячески в газету и не перестает скалиться. — Хотя могли сделать и лучше — поместили бы, как Поттер поднимается с кресла и уходит в туман.

— Ты уверен, что его уволили? — мне до сих пор не верится. Такое чувство, будто эту газету напечатал сам Малфой, но, конечно же, это еще маловероятнее. И все же — как так? Как Поттер мог вот этому чуду с чистокровной фамилией и грязными методами позволить испортить себе жизнь?

Я бы ради Малфоя и…

— Что? — сбивает он меня с мысли. — Конечно, уверен, и ты можешь убедиться, если откроешь пятнадцатую страницу.

Меня что-то не тянет открывать ее, возможно, я вообще никогда не захочу знать, правда это все или нет. Чувствую ли я вину? Да, она свербит в горле, словно я подхватил простуду.

А еще я чувствую какое-то разочарование от того, что победил Малфой. И, вероятно, это разочарование не в Поттере а в самом Драко.

— Это темная магия, да? — поднимаюсь и ухожу на кухню, чтобы сделать себе чаю. Я просто не понимаю, что с Поттером.

У Поттера был шанс удержать Джинни, потому что она сама рассчитывала на это. У Поттера был шанс вернуть Джинни, ему достаточно было прийти к ней в родительским дом, но он и шага не сделал. Если бы Поттер сдал Драко, то мой друг был бы уже в тюрьме, а должности лишили бы Мозеса.

Делаю глоток мятного чая, а в горле чешется только сильнее, но что я могу сделать? Это все не мое дело.

— Да что с тобой? — Драко облокачивается на дверной косяк и выглядит он хмурым, едва ли не раздосадованным. — У меня такое чувство, что ты не рад за меня, Блейз. На чьей ты стороне?

— А ты сам-то за себя рад?

Встречный вопрос застает его врасплох, по крайней мере, на его лицо ложится тень непонимания и сомнения.

— Естественно, я рад, придурок, — огрызается Драко. — Когда я вернулся, ты ныл, что весь мир перевернулся, и что мы не на вершине. Ты ныл и ничего не делал, кроме своей пыльной работки, а я взял и изменил положение дел. Как можно не радоваться? Или тебе жаль Поттера?

Мне жаль тебя, Драко. Но ты задушишь меня, если я скажу это, и уж тем более если такое: «Без чувств Поттера ты бы сидел рядом со мной в кабинете и разбирал жалобы до конца своих дней».

— А что с Мозесом? — перевожу тему в более безопасное русло.

— Гм, — нервно дергает плечами. — Судя по установившейся тишине вокруг него, он успел удрать, что предсказуемо, — закусывает губу и выдает голосом жреца, требующего крови: — Но… Ох, как бы я хотел, чтобы его засадили.

— Я бы тоже хотел, — подхватываю и наконец мы улыбаемся за этот вечер с Драко одновременно и по одному и тому же поводу.

Больше мы стараемся не разговаривать. Допиваю свой чай, мою посуду вручную, заталкиваю продукты в холодильник. Обычный вечер. И только после этих всех дел, когда я устраиваюсь возле телевизора, чтобы без лишних мыслей провести часы до сна, Драко снова заговаривает:

— Ты заразился от Поттера благородством?

Все это время, пока я возился с мелочами, он просидел за письменным столом, перечитывая «Ежедневный Пророк», а вероятнее, одну и ту же статью не меньше доброй сотни раз. И вот он задает этот дебильный вопрос.

— Эм, нет, — посмеиваюсь. — Главное, и ты этим не заразился.

— Мне эта дрянь не передастся даже переливанием крови, — Драко, похоже, гордится, и все же ему не забавно.

— Слушай, — начинаю я, понимая, что без этого моего выяснения ночь не наступит. — Что будет дальше?

— Дальше? — он закрывает газету, но никак не может выпустить ее из рук. — Дальше все будет хорошо. — Замолкает, чтобы пояснить: — Министр считает, что это я раскрыл воровство, так что не удивлюсь, если займу пост Мозеса, — улыбается, явно наслаждаясь мыслью об этом. — Так забавно, не так ли? Я уничтожил его ничуть не меньше, чем Поттера.

— А что с ним-то? Что с Поттером?

Драко долго молчит. Настолько долго, что мне кажется, что он уже не заговорит, но вот его рот открывается, и слова в предложениях такие текучие, что сливаются в плохо разбираемую тихую мелодию: