Фандом: Гарри Поттер. Стой! Кто идет?!
326 мин, 28 сек 10001
В комнате пусто, как и ожидалось. Драко не выдержал и ушел, оставив меня одного, как когда-то мне и хотелось.
Чувствую себя немощным и старым, огромный груз разом ложится на плечи, и все, что я могу — это дойти до окна и раздвинуть шторы. Темнота жуткая, и только вдали виднеются огни, как костры кочевников.
Бездна всегда порождает бездну. Плохое только ведет за собой плохое. Невозможно прерывать череду неудач и бед, и я всегда понимал это. С Драко с первого слова, с первого взгляда в силу вступило крушение. И именно оно и правило нашими отношениями, и это не исправить, опять же по закону дерьма. Сколько лет я потратил, чтобы вытащить нашу связь из вереницы жуткого порядка?
«Не знаешь, что делать?» вздрагиваю от этой интонации и голоса, звучит так, будто и не во мне…
— Могу подсказать, — действительно не во мне, я оборачиваюсь и вижу его, распахнувшего дверь так, что я не услышал.
Мне не по себе, ведь Драко не может тут быть. Драко никогда не победить собственную трусость, она большая часть его. Но вот он передо мной, совсем не прозрачен, а очень даже реален.
— И что же подскажешь? — наверное, это говорит кто-то за меня, наверное, это вообще происходит где-то не здесь.
— Рассказать всю правду…
Но ты ведь уйдешь, Драко…
POV Драко
Раздумывает, прикусывает себе губу и совсем не знает, что делать. Но это же Поттер, он не сможет смолчать, правда, так и будет выпирать, выливаться, просачиваться изо всех щелей.
— Почему ты ушел? — спрашивает, и я понимаю, что в эти дни мы думаем практически в одном ключе. Понимаем друг друга, быть может, неправильно, но все же… — Почему?
Да, я трус, Поттер. И я трус для того, чтобы находиться здесь, но еще больший трус, чтобы уйти.
— А я должен был? — усмехаюсь, расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки. Я почти ушел, я даже спустился по лестнице, правда, мне казалось, что я отправляюсь в преисподнюю, а не на свободу. — Рассказывай лучше.
Я совсем не хочу слышать, а Поттер — говорить…
— Дело в том, Малфой, — начинает он, а мой взгляд то и дело спускается на махровое полотенце, которым он обернул бедра, — что я сделал, как предупреждал, — выдерживает паузу, давая мне время осознать смысл. — Когда ты уехал, я навестил Кингсли и рассказал ему все.
Теперь он отводит глаза, всячески пытаясь не пересечься со мной взглядом. Этот сукин сын утверждает, что сдал меня министру? Нет, не правда.
— Идиотизм, если бы ты «рассказал ему все», то я бы не был на свободе, и тем более не занял бы место Мозеса, поспособствовав его побегу. И ты, Поттер, не лишился бы теплого кресла, — развожу руки, подчеркивая итог. — Зачем ты врешь?
— Кингсли сказал, что важнее избавиться от Мозеса, нежели от тебя, — находит в себе смелости задрать подбородок, и теперь я вижу эти блядские зеленые глаза. — Мозес, как ты знаешь, был не чист на руку, и за долгие годы службы… В общем, ты просто сыграл самому министру, и, кстати, он очень надеется, что это был твой единичный, эм, случай, — пожимает плечами. — Будь осторожным, помни, что он следит за тобой.
— Да мне срать, следит он за мной или нет! — от злости меня вот-вот начнет трясти. — Как ты… Тварь.
— Я говорил тебе, что не собираюсь молчать! — повышает он тон, пытаясь оправдаться. — Но ты не желал меня слушать, почему-то считая, что я вру!
Предательство. Мной все произошедшее воспринимается, как гнилое предательство исподтишка.
Ненавижу его бешено, и ничего хорошего, что я, оказывается, испытывал к нему, не остается. Все-все-все хорошие чувства, взращенные, разрушаются, обращаясь в пыль с острой, глубокой болью. Даже удивительно, как далеко в душу он мне закрался.
— А с кресла чего слетел? — не то чтобы мне интересно… — Крыс не любят и в министерстве?
Пока я гасил в себе очередной порыв его придушить, он вовсю распользовался магией. Невидимыми руками подушки выпихивает из наволочек, сдирается простынь… И невидимыми же руками все заменяется чистым, черным комплектом. Траур.
— Я не слетел, я в отпуске, — освобождается от полотенца. — На три месяца я отстранен по собственному желанию… Ты не думал, почему нового Начальника Аврората все еще нет? Как и официальных заявлений… Знаешь, я не думал, что ты поверишь журналистам, для которых важна лишь сенсация.
Обнаженный, он ложится в постель, накрывается одеялом и делает глубокий вдох.
— Ну ты и мразь, Поттер.
— Мразь… — повторяет за мной. — Быть может, и я все равно до сих пор уверен, что сделал все правильно.
Взять палочку, «Авада Кедавра» и побег, как уже было. Проблем нет. Или просто уйти и проклинать его каждый вечер перед сном.
— Я все еще люблю тебя, и не минуты не переставал, — он выключает свет, и эта полутьма не позволяет мне разглядеть его лицо, — и не перестану. Прости меня, и… я тебя не держу.
И все же люди меняются? Раньше, в школе, любовь для него носила крышесносящий характер, ради меня он бы Темного Лорда убил, а тут… Так меняются, да? Или, как взрослый человек, он научился приносить сакральную жертву?
Отступаю и разворачиваюсь. Дверь закрываю плотно, а хочется еще и на замок.
Чувствую себя немощным и старым, огромный груз разом ложится на плечи, и все, что я могу — это дойти до окна и раздвинуть шторы. Темнота жуткая, и только вдали виднеются огни, как костры кочевников.
Бездна всегда порождает бездну. Плохое только ведет за собой плохое. Невозможно прерывать череду неудач и бед, и я всегда понимал это. С Драко с первого слова, с первого взгляда в силу вступило крушение. И именно оно и правило нашими отношениями, и это не исправить, опять же по закону дерьма. Сколько лет я потратил, чтобы вытащить нашу связь из вереницы жуткого порядка?
«Не знаешь, что делать?» вздрагиваю от этой интонации и голоса, звучит так, будто и не во мне…
— Могу подсказать, — действительно не во мне, я оборачиваюсь и вижу его, распахнувшего дверь так, что я не услышал.
Мне не по себе, ведь Драко не может тут быть. Драко никогда не победить собственную трусость, она большая часть его. Но вот он передо мной, совсем не прозрачен, а очень даже реален.
— И что же подскажешь? — наверное, это говорит кто-то за меня, наверное, это вообще происходит где-то не здесь.
— Рассказать всю правду…
Но ты ведь уйдешь, Драко…
POV Драко
Раздумывает, прикусывает себе губу и совсем не знает, что делать. Но это же Поттер, он не сможет смолчать, правда, так и будет выпирать, выливаться, просачиваться изо всех щелей.
— Почему ты ушел? — спрашивает, и я понимаю, что в эти дни мы думаем практически в одном ключе. Понимаем друг друга, быть может, неправильно, но все же… — Почему?
Да, я трус, Поттер. И я трус для того, чтобы находиться здесь, но еще больший трус, чтобы уйти.
— А я должен был? — усмехаюсь, расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки. Я почти ушел, я даже спустился по лестнице, правда, мне казалось, что я отправляюсь в преисподнюю, а не на свободу. — Рассказывай лучше.
Я совсем не хочу слышать, а Поттер — говорить…
— Дело в том, Малфой, — начинает он, а мой взгляд то и дело спускается на махровое полотенце, которым он обернул бедра, — что я сделал, как предупреждал, — выдерживает паузу, давая мне время осознать смысл. — Когда ты уехал, я навестил Кингсли и рассказал ему все.
Теперь он отводит глаза, всячески пытаясь не пересечься со мной взглядом. Этот сукин сын утверждает, что сдал меня министру? Нет, не правда.
— Идиотизм, если бы ты «рассказал ему все», то я бы не был на свободе, и тем более не занял бы место Мозеса, поспособствовав его побегу. И ты, Поттер, не лишился бы теплого кресла, — развожу руки, подчеркивая итог. — Зачем ты врешь?
— Кингсли сказал, что важнее избавиться от Мозеса, нежели от тебя, — находит в себе смелости задрать подбородок, и теперь я вижу эти блядские зеленые глаза. — Мозес, как ты знаешь, был не чист на руку, и за долгие годы службы… В общем, ты просто сыграл самому министру, и, кстати, он очень надеется, что это был твой единичный, эм, случай, — пожимает плечами. — Будь осторожным, помни, что он следит за тобой.
— Да мне срать, следит он за мной или нет! — от злости меня вот-вот начнет трясти. — Как ты… Тварь.
— Я говорил тебе, что не собираюсь молчать! — повышает он тон, пытаясь оправдаться. — Но ты не желал меня слушать, почему-то считая, что я вру!
Предательство. Мной все произошедшее воспринимается, как гнилое предательство исподтишка.
Ненавижу его бешено, и ничего хорошего, что я, оказывается, испытывал к нему, не остается. Все-все-все хорошие чувства, взращенные, разрушаются, обращаясь в пыль с острой, глубокой болью. Даже удивительно, как далеко в душу он мне закрался.
— А с кресла чего слетел? — не то чтобы мне интересно… — Крыс не любят и в министерстве?
Пока я гасил в себе очередной порыв его придушить, он вовсю распользовался магией. Невидимыми руками подушки выпихивает из наволочек, сдирается простынь… И невидимыми же руками все заменяется чистым, черным комплектом. Траур.
— Я не слетел, я в отпуске, — освобождается от полотенца. — На три месяца я отстранен по собственному желанию… Ты не думал, почему нового Начальника Аврората все еще нет? Как и официальных заявлений… Знаешь, я не думал, что ты поверишь журналистам, для которых важна лишь сенсация.
Обнаженный, он ложится в постель, накрывается одеялом и делает глубокий вдох.
— Ну ты и мразь, Поттер.
— Мразь… — повторяет за мной. — Быть может, и я все равно до сих пор уверен, что сделал все правильно.
Взять палочку, «Авада Кедавра» и побег, как уже было. Проблем нет. Или просто уйти и проклинать его каждый вечер перед сном.
— Я все еще люблю тебя, и не минуты не переставал, — он выключает свет, и эта полутьма не позволяет мне разглядеть его лицо, — и не перестану. Прости меня, и… я тебя не держу.
И все же люди меняются? Раньше, в школе, любовь для него носила крышесносящий характер, ради меня он бы Темного Лорда убил, а тут… Так меняются, да? Или, как взрослый человек, он научился приносить сакральную жертву?
Отступаю и разворачиваюсь. Дверь закрываю плотно, а хочется еще и на замок.
Страница 82 из 83
