Безликие

— Да, Жень, закрывают. Я сколько себя помню, к бабке на лето приезжал, всегда так было.

— А зачем, не пойму? Лето, духота на улице несусветная, а они наглухо затворяются. Воров что ль боятся? Так тут и красть-то нечего! Семь домов на всю деревню. И то уже на ладан дышат.

— Не воров, Жень.

— А кого! Кто сюда сунется-то? Пока эту деревушку средь леса найдёшь, постареть успеешь! Это ты по памяти находишь! А я, между прочим, пока тебя в месте условленном ждал, думал и компас, и навигатор с ума сошли. Один крутится, как бешеный, а второй показывает, что я в тихом океане, ну или где-то близко к нему.

— Согласен! — ответил Даня. Техника тут шалит. А окна закрывают от безликих. Это страшилка какая-то из детства. Бросил Даня как бы между прочим.

Диалог шёл между двумя давнишними друзьями. Данилой и Евгением. Женя давно хотел на пару недель от мирской суеты сбежать, а Даня возьми и предложи сгонять к старой бабке в деревню.

Деревня располагалась где-то в Архангельской области. Среди тёмных вековых лесов. Ещё мальчишкой Данька приезжал сюда к родне. В то время деревня была не чета теперешней. Около полсотни домов, добротных, бревенчатых. В каждом дворе хозяйство. Да детей полна изба.

Даня любил сюда приезжать. Компания ребятни собиралась внушительная, и чем себя занять они находили всегда.

Рядом с деревней было огромное озеро, рыбы там водилось немерено. И берег был замечательный со стороны деревни, ровный, песчаный. Купайся, ныряй до одури…

Всё было хорошо в деревне, бегай беззаботно, веселись с ребятнёй.

Были, правда, и странности. Например, ни при каких обстоятельствах нельзя было переплывать на противоположный берег.

И ходить туда пешком, огибая водяной круг озера, тоже было нельзя.

Там, на другом берегу, за каменистым пляжем начинался мрачный лес.

И хоть густым и непролазным он был почти везде, но почему-то именно эту часть леса называли «Мрачной».

Причину запрета детям не объясняли. Нельзя и всё. За непослушание, прознавший про попытки нарушить правила родитель, мало того, что мог выпороть, да ещё и гулять почти неделю не выпускать. Страшнее наказания, чем домашний арест, ребятне и представить было невозможно.

В принципе дети и не собирались нарушать «взрослые законы» тем более, что дел и на этом берегу озера хватало.

И лишь однажды маленький Данька, залежавшись на пляже дольше всех и уже собравшийся догонять друзей, обернулся на тот лес.

Ему показалось, что та, другая сторона озера, будто в сумерках, хотя солнце палило нещадно. Смотря на противоположный берег, он вдруг почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Лес, словно живой, всматривался в мальчишку. Но, молодо, зелено, схватив мокрое полотенце, Данилка мчался в след своим друзьям. А потом это ощущение мурашек по спине и вовсе забылось.

Вторым негласным правилом был запрет на шатание по улицам после десяти вечера. А именно в это время солнце уходило за высокие деревья, и на деревню опускались сумерки. А ещё, сразу после десяти, во всех домах наглухо закрывались ставни. Опять же причину этого ребятне никто не объяснял. Для родившихся здесь это было само собой разумеющимся. А приезжие привыкали к этому правилу уже спустя пару дней. И ничуть не удивлялись этому.

Один раз Вовка, друг Данилы, тоже, кстати, приезжий с большого города, спросил у своей бабули: «Зачем запирать окна, если жарко?» Ответом было размытое;«Чтоб безликие тебя не увидели». Когда Вовка доложил ответ своим друганам, они долго чесали затылок, силясь понять это странное слово «безликие». Не найдя объяснения, их интерес к закрытым ставнями иссяк. Больше в деревне никаких странностей не было, а потому каждое лето, с огромным удовольствием, Данька ждал, когда поедет к бабуле.

И вот сейчас, уже будучи взрослыми мужчинами, Данила и Женя решили провести лето в той далёкой деревушке. И хоть от былой стати почти ничего не осталось, и большинство деревенских жителей перебрались в город, ближе к цивилизации, некоторые всё же остались. В их числе была и Данина бабка. Старенькая, но довольно энергичная Варвара Тимофеевна.

— Какая страшилка? — продолжал диалог Евгений.

— Женьк, если честно, я и сам не знаю кто это. Сколько раз в детстве приезжал в деревню, а никого так и не встречал. Если так хочешь, можно у бабули спросить, когда домой приедем, — Подытожил Данила.

— Где-то глубоко в памяти что-то шевелится, про людей или не людей. Точнее сказать не могу. Пока был мелким, мне не рассказывали. А когда стал старше, уже и в деревню почти ездить перестал. На этом разговор о безликих закончился. Беседа плавно пересекла в разряд «ни о чём».

Ближе к обеду, вернувшись с прогулки по местности и усевшись за стол, Евгений снова поднял тему о безликих. Но обращался он уже к суетившейся на кухне бабе Варе.

— Баб Варь.