Безликие

— Так безликие, — Ответила б. Варя, а затем, видя, что Женя так и продолжает выжидательно на неё смотреть, громко вздохнув, добавила:

— Ох, Женька, любопытный ты! Да чего рассказывать-то, всё одно — не поверишь. Вы городские материалисты, а у нас тут, в глуши, своей материализм. И очень он от вашего отличен.

— Ба, да расскажи ты ему свои байки, — встрял в разговор Данила.

— Во как говоришь! Байки! — ответила бабушка, многозначительно подняв вверх палец.

— А мы меж тем с этими байками всю жизнь рядом живём. И хоть сейчас-то ужо потише вокруг стало, чай в леса уже единицы шастают, а нет-нет, да и появится новый безликий, да и выйдет к людям.

— Стоп, баб Варь, давай по порядку! Безликий это кто? — уточнил Женя.

— Безликий, милок, это тот, кто в лесах глухих сгинул, да не упокоился. Память людская ещё кое-как в них теплится, вот они и идут к людям.

— Чё-то я не понимаю, в каком смысле они идут? Если сгинули и не упокоились, значит умерли. А если умерли, то как идут? — не понял Евгений.

— Так и идут. Голодно им. И помнят, что где люди, там еда.

— В смысле как зомби идут? — ошарашено смотрел Евгений на бабу Варю.

— Такого не бывает! Мы в 21 веке живём. Про зомби только в фильмах…

— Ну вот, я ж говорила, что не поверишь, — безразлично произнесла бабуля.

— А я говорил, что байка, — снова встрял в разговор Даня.

— Нет, стоп! — нахмурился Женя.

— Даже если и байка, то не на пустом месте. Значит, складывались легенды или, чего там у нас на Руси, поверья. С чего всё это началось-то? — спросил он, смотря на б. Варю.

— Для начала, почему безликие? У них что, лица нет?

— Почему нет, — ответила бабушка, — есть. Безликие — потому, что нет в них лика человеческого, жизни в них нет. Так, мешок с костями.

— Пошли дальше, — продолжал задавать вопросы Женя.

— А к людям зачем идут?

— Голодно им, вот и идут. Днём не шастают, «Мрачный» лес их дом. А ночами могут в деревню прийти. Вот и закрываем ставни. Они в окна заглядывают. Может запах какой идёт от живых людей, чуют и стучат в стекло, словно не видят его, и не понимают, почему войти не могут.

— Зомби-апокалипсис рулит, — Засмеялся Данила. Женя, как мог, пытался сохранить серьёзное выражение лица.

— Всё бабуль, последний вопрос. А много их тут?

— Когда-то много было, сейчас нет. Но ходят. Оно ведь как? Раньше-то лесом жили. Охота, грибы, вот и гибли люди, заплутав в чащобе. А сейчас и деревни-то полупустые, а вас, городских, разве в лес затащишь? Вы сейчас по магазинам ходите, а не по лесам, — засмеялась баба Варя.

— Вот их мало и осталось. Не пополняются ряды-то. И слава Богу, — подытожила она, перекрестясь.

— Да уж, история, — многозначительно произнёс Женька. И взглянул на Данилу, тот, скорчив «страшную» гримасу и скрючив пальцы на руках, вдруг тихо и протяжно подвыв«У-у-у-у-у» разразился заразительным смехом.

На этом разговор о страшном и оборвался.

Спустя пару часов, переждав полуденный зной, ребята отправились рыбачить на озеро.

Данила, напялив забродники, пошёл со спиннингом вдоль берега, а Женя, усевшись в лодку, погрёб подальше от берега. Тишина и покой стояли над озером. Солнце уже не пекло, ветра почти не было, мирно и плавно покачивалась лодка Евгения. Даже рыбу ловить не хотелось. Ему было по-настоящему лень кидать блесну, такое умиротворение овладело молодым человеком, что он, собрав свой спиннинг, просто сидел в лодке и любовался окружающей красотой.

Мысли текли вязким киселём, периодически возвращаясь к теме разговора за обедом.

«С чего люди взяли про каких-то безликих? Всё-таки любит наш народ сказки сочинять» — думал Женя, безотрывно смотря на«Мрачный» лес. Лес как лес, пожал он плечами и взялся за вёсла. Медленно, раз за разом отталкиваясь от озёрной глади, Женя приближался к противоположному берегу.

И, когда до берега оставалось не больше 30 метров, он вдруг остановился. Какое-то странное чувство тревоги заворочалось внутри. Женя не моргая смотрел на тёмную полосу леса, он не понимал, что это чувство вызывало, и потому сделал ещё пару гребков к берегу. В какой-то момент ему показалось, что там за деревьями что-то шевелится. Появилось неприятное ощущение, что из-за них кто-то за ним наблюдает. Как заворожённый смотрел он в лесную чащу, пытаясь что-то в ней увидеть. Опять взявшись за вёсла, он уже было собрался ещё ближе подплыть к берегу, как вдруг раздался громкий и резкий свист.

Женя от неожиданности дёрнулся и понял, что звук шёл с того берега, на котором остался Данила. Повернувшись, он заметил, как друг настойчиво машет руками, жестикулируя, чтобы он возвращался.

Взявшись за вёсла, Евгений повернул лодку в сторону деревни. Уже отплыв от «Мрачного» берега достаточно далеко, Женя обернулся. Там, на каменистой полосе, перед лесом стоял человек. Неестественно свесив голову на плечо, он смотрел на отплывающую лодку Евгения.

Уже приплыв на берег и выйдя из лодки навстречу Даниле, Женя спросил, не видел ли он силуэт на берегу. На что Даня отрицательно покачал головой.

— А зачем звал-то? — спросил Женя Даню.