Безрассудная игра

— И что же ты собираешься делать эти несколько минут?

— Прикасаться к тебе. Мне нужно… нужно что-то, Лайт. Я не знаю, что именно. Я чувствую себя таким… потерянным. В душе пустота. Но когда я касаюсь тебя, слышу твой голос, слышу стук твоего сердца… Я ощущаю себя снова живым.

Лайт не смогла сдержать улыбку:

— Когда мы встретились, ты был далек от романтики. Ты изменился. Что дальше? Стихи под луной?

— Звучит привлекательно.

Рюдзаки взял ее руку, свободную от цепи, и приложил к своей груди. Сердце часто билось под ладонью.

— Я все-таки человек. Полное одиночество — это слишком, даже для меня. Со мной всегда кто-то был рядом. Сейчас у меня есть только ты и я не хочу тебя потерять.

— И как это связано с тем, что ты будишь меня и пристаешь посреди ночи?

Детектив чуть усмехнулся и сказал серьезным тоном:

— Я хочу, чтобы мы стали любовниками.

— Почему это?

— Лайт весьма красноречиво говорил о любовных романах. Если верить им, то в этом случае мы не расстанемся до самой смерти.

— Жизнь не мыльная опера. Люди расстаются довольно часто. Неважно, любовники они или нет.

— Я знаю. Знаю намного лучше, чем большинство людей.

— Тогда почему ты говоришь об этом?

— Потому что даже таким логичным людям, как я, порой необходимо забыть о реальности.

Рюдзаки на минуту прижался лбом к ее лбу, а затем лег рядом и обнял. Она не отнимала руку от его груди и по-прежнему чувствовала биение сердца под своей ладонью. Он нежно погладил Лайт по голове и прижал к себе.

Прикосновения.

Некоторые любят их. Некоторые ненавидят. Некоторые боятся.

Лайт была скорее равнодушна, а Рюдзаки… он страстно желал их. Он наслаждался каждым поцелуем, каждым касанием. Рюдзаки был настоящим мастером чувственных объятий — уже не платонических, но еще не сексуальных. И Лайт могла доставить ему это удовольствие.

Его губы на ее губах, более настойчивые, чем раньше.

Она знала, чего он хочет.

— Мне остается только повторить…

— Я люблю тебя.

— Что?

Лайт отстранилась.

— Лайт считает неправильным, когда люди делают это без любви. Странная концепция для человека не менее логичного, чем я. Но, как бы я ни пытался отрицать, я должен признать, что… Я влюбился в Лайта. Неважно, что он может оказаться Кирой. Неважно, что он меня не любит. Думаю, Лайт должен знать, что я люблю его. Очень сильно.

— Не будь смешным!

— Даже величайшие из людей становятся глупцами из-за любви.

— Ложись спать.

— Утром я по-прежнему буду любить Лайта.

Прежде чем отпустить, Рюдзаки поцеловал ее в последний раз. В смятении Лайт долго не могла уснуть.

Рюук стоял на вершине небоскреба и зловеще скалился. О, просто восхитительно! Людишки затеяли войну! Запах смерти приятно щекотал ноздри. Он захихикал. Скоро придет время снова изменить игру. Пора разбудить милого Киру, чтобы он полюбовался на свой новый мир.

— Удивительно! Ты сделал все это за одну ночь?

Рюдзаки кивнул со скучающим выражением на лице, устремив безразличные глаза в потолок. Лайт лишь качнула головой, она давно привыкла к его манерам.

— У нас достаточно доказательств, чтобы вызвать на допрос по делу Киры этого… Миками Тэру, — сказала Лайт, закрыв лэптоп. — Мы можем сегодня же остановить убийства.

— Да, конечно.

— Что-то не так? Не похоже, что ты счастлив. Разве ты не хочешь поймать Киру и закрыть дело раз и навсегда?

Всемирно известный детектив продел палец в звено цепи. Он сидел на постели в своей излюбленной позе с прижатыми к груди коленями и шевелил босыми пальцами ног.

— Счастлив? Да, хорошо, что убийства прекратятся. Но боюсь, пройдет совсем немного времени и вернется первый Кира. И тогда я вряд ли проживу и пару дней, — он встретил смущенный взгляд Лайт. — Потому что сейчас я сижу рядом с настоящим Кирой. А этажом ниже находится его сообщник. Я мешаю Кире создать его совершенный мир, и он хочет моей смерти. Я прекрасно это знаю.

Лайт схватила подушку и запустила ей в голову Рюдзаки:

— Идиот! Я не Кира.

Детектив даже не попытался увернуться.

— Не сейчас. Но Лайт станет им снова. И у меня не хватит решимости сделать то, что я должен.

— Рюдзаки?

— Я с самого начала знал, что влюбился в своего врага, — его голос прозвучал резко. — То, что Лайт потерял память, равно как и Миса, лишь подтверждает мою правоту.

Рюдзаки сунул большой палец в рот.

— L и Кира по разные стороны баррикад. Но теперь мы оба настроены против Олигархии. Меня беспокоит, что я больше не уверен в своей правоте.

— Ты хочешь сказать, что собираешься объединиться с этим монстром Кирой? После всего, что он сделал? … Отвратительно.

Лайт ударила кулаком в подбородок, и L опрокинулся набок. Рюдзаки вскрикнул от боли, но не сопротивлялся, когда она схватила его за ворот рубашки и начала трясти как безвольную куклу. По щекам Лайт текли горячие слезы. Она чувствовала бессилие и злость, хотелось придушить глупого детектива. Но Лайт лишь оттолкнула его и, вскочив с кровати, отошла как можно дальше, насколько позволяла цепь.