Фандом: Тетрадь Смерти. К несчастью, Лайт родилась девочкой в тоталитарном мире, где у женщин нет шансов на нормальное образование и карьеру. Она рано лишилась отца и с тех пор была вынуждена носить чужую маску. Имя L в этом мире наводит ужас на обывателей. Будет ли их противостояние поединком гениев или всего лишь безрассудной игрой?
165 мин, 17 сек 20511
— Нет. Они слишком подвержены паранойе и слишком жадные. Будут прижигать раны, прежде чем начать отращивать новую голову.
— Странно, что именно ты заговорил о низвержении правительства.
— Я — наемный убийца, Лайт. Пусть легальный и скрывающийся под личиной детектива. Ассасины не любят, когда заказчики предают их. Мы можем стать… мстительными.
— Понимаю.
L протянул руку Кире.
Они обменялись крепким рукопожатием, не отводя друг от друга глаз.
Когда медсестра постучала в дверь и вошла с мрачным выражением на лице, они не удивились. Такой исход был предсказуем. В последнее время их удерживало в госпитале только ожидание. Поправится ли он или… уйдет навсегда. Лайт положила руку на плечо Рюдзаки. Детектив не плакал.
Ватари похоронили на следующий день. Его воспитанник монотонно зачитал последнюю волю покойного. Он бросил первую горсть на неприметную могилу. Бледные пальцы дрожали. Когда вырос небольшой холм, Рюдзаки в тишине погрузил руки в сырую землю. Он замкнулся в себе и никому не показывал своих чувств, просто потому, что не умел по-другому. Лайт молчала.
Она долго ждала, глядя прямо перед собой. Его боль текла через нее и постепенно утихала. Лайт не очень хорошо знала Ватари. Однако, по ее мнению, он не заслужил полной страдания тишины без единого слова прощания.
Они вернулись в госпиталь. Рюдзаки двигался как робот, машинально переставляя ноги. Он не издал ни звука, пока Лайт помогала ему раздеться и лечь в постель, послушно выпил заваренный ею чай. Но она сомневалась, что он уснет.
На следующее утро она проснулась от стука клавиатуры.
Рюдзаки больше не упоминал имя Ватари.
— Мы уезжаем?
— Да, Миса. Доктор сказал, что тебя можно перевозить, а мы задержались здесь довольно долго. Для Рюдзаки небезопасно постоянно находиться на одном месте.
— Почему тебя беспокоит безопасность мистера Сталкера?
— Он заботится о нас, Миса. Можешь не верить, но только благодаря ему мы все еще живы.
— Но только по его милости мы оказались в опасности.
— Миса…
— О, Лайт. Нам действительно нужно ехать с ним?
— Тебе — нет. Если хочешь, можешь оставаться.
— А ты?
— У меня нет выбора.
— Я… я не хочу разлучаться с моим Лайтом, — проворковала она.
— Все будет хорошо.
— Лайт…
— Что?
Миса нежно поцеловала его.
— Я люблю тебя, Лайт. Ты ведь знаешь, я что угодно для тебя сделаю!
— Тогда поправляйся.
Она вцепилась в его рубашку:
— Лайт…
— Да?
— Будь ты Кирой, я любила бы тебя еще больше.
— А как же война, которую он начал?
В голубых глазах на мгновение вспыхнул глубоко спрятанный алый огонек:
— Ее давно пора было начать.
Лайт вздохнул и поцеловал ее в лоб. Он вышел из комнаты, погасив свет и отставив Мису в темноте. Она убрала руки под одеяло и нащупала надежно спрятанный клочок Тетради Смерти.
— Куда мы направляемся?
— В одно надежное место.
— Рюдзаки…
— Пожалуйста, верь мне. Я много лет занимаюсь подобными вещами, Лайт.
Она прислонилась к стене и наблюдала за Рюдзаки. Он активно взялся за исполнение плана: руки летали над клавиатурой, время от времени детектив кому-то звонил и обменивался парой слов. Лайт уловила имена Уэди и Айбер, а так же увидела краем глаза email, адресованный некому Роджеру. Лайт думала о том, что уже через несколько часов им придется покинуть тихую гавань. Пришло время начать борьбу с Олигархией.
Лайт сунула руку в карман и нащупала маленький клочок бумаги. Он измялся и сильно потерся, но до сих пор успокаивал ее и придавал сил.
— М-м-м… Ночь уже. Дай поспать…
Лайт проснулась от прикосновения нетерпеливых губ к ее губам, дрожащие руки обвились вокруг плеч. Удивленная таким внезапным порывом, она попыталась высвободиться, но Рюдзаки грубо прижал ее к себе.
— Полегче, больно же! Что на тебя нашло?
Его плечи сотрясались от… рыданий? Он плакал? Рюдзаки уткнулся мокрым лицом в шею. Одной рукой он схватился за воротник рубашки Лайт, а другой начал расстегивать пуговицы. Лайт привыкла к его настойчивым пальцам, но в этот раз что-то было не так. Он не заигрывал. Нет, Рюдзаки пытался обрести покой, убежать от хаоса, воцарившегося в его душе. Лайт следовало остановить его, но она лишь молча ждала, когда он расстегнет последнюю пуговицу. Рубашка полетела на пол. Лайт почувствовала холод.
Рюдзаки не касался груди, он покрывал поцелуями и нежно гладил спину. Его ласки были странными, но успокаивающими. Лайт это нравилось. Она никогда особо не любила поцелуи и прикосновения к интимным местам, но то, что происходило сейчас, было приятно. Лайт расслабилась и почти задремала. Она лениво позволила его рукам скользнуть по бедрам и перейти на живот. Несколько минут Рюдзаки вдыхал запах ее волос и нежно водил пальцами по ее телу.
Неожиданно он уложил Лайт на спину, она почувствовала колени с двух сторон от своих ног. Лайт не заметила, когда Рюдзаки снял рубашку. Раньше он никогда не спал раздетым. Его тело был теплым, а губы солеными.
— Лайт так прекрасен!
— Ты выбрал неудачное время для комплиментов. Я хочу спать.
— Несколько минут. Я прошу у Лайта всего лишь несколько минут.
— Странно, что именно ты заговорил о низвержении правительства.
— Я — наемный убийца, Лайт. Пусть легальный и скрывающийся под личиной детектива. Ассасины не любят, когда заказчики предают их. Мы можем стать… мстительными.
— Понимаю.
L протянул руку Кире.
Они обменялись крепким рукопожатием, не отводя друг от друга глаз.
Когда медсестра постучала в дверь и вошла с мрачным выражением на лице, они не удивились. Такой исход был предсказуем. В последнее время их удерживало в госпитале только ожидание. Поправится ли он или… уйдет навсегда. Лайт положила руку на плечо Рюдзаки. Детектив не плакал.
Ватари похоронили на следующий день. Его воспитанник монотонно зачитал последнюю волю покойного. Он бросил первую горсть на неприметную могилу. Бледные пальцы дрожали. Когда вырос небольшой холм, Рюдзаки в тишине погрузил руки в сырую землю. Он замкнулся в себе и никому не показывал своих чувств, просто потому, что не умел по-другому. Лайт молчала.
Она долго ждала, глядя прямо перед собой. Его боль текла через нее и постепенно утихала. Лайт не очень хорошо знала Ватари. Однако, по ее мнению, он не заслужил полной страдания тишины без единого слова прощания.
Они вернулись в госпиталь. Рюдзаки двигался как робот, машинально переставляя ноги. Он не издал ни звука, пока Лайт помогала ему раздеться и лечь в постель, послушно выпил заваренный ею чай. Но она сомневалась, что он уснет.
На следующее утро она проснулась от стука клавиатуры.
Рюдзаки больше не упоминал имя Ватари.
— Мы уезжаем?
— Да, Миса. Доктор сказал, что тебя можно перевозить, а мы задержались здесь довольно долго. Для Рюдзаки небезопасно постоянно находиться на одном месте.
— Почему тебя беспокоит безопасность мистера Сталкера?
— Он заботится о нас, Миса. Можешь не верить, но только благодаря ему мы все еще живы.
— Но только по его милости мы оказались в опасности.
— Миса…
— О, Лайт. Нам действительно нужно ехать с ним?
— Тебе — нет. Если хочешь, можешь оставаться.
— А ты?
— У меня нет выбора.
— Я… я не хочу разлучаться с моим Лайтом, — проворковала она.
— Все будет хорошо.
— Лайт…
— Что?
Миса нежно поцеловала его.
— Я люблю тебя, Лайт. Ты ведь знаешь, я что угодно для тебя сделаю!
— Тогда поправляйся.
Она вцепилась в его рубашку:
— Лайт…
— Да?
— Будь ты Кирой, я любила бы тебя еще больше.
— А как же война, которую он начал?
В голубых глазах на мгновение вспыхнул глубоко спрятанный алый огонек:
— Ее давно пора было начать.
Лайт вздохнул и поцеловал ее в лоб. Он вышел из комнаты, погасив свет и отставив Мису в темноте. Она убрала руки под одеяло и нащупала надежно спрятанный клочок Тетради Смерти.
— Куда мы направляемся?
— В одно надежное место.
— Рюдзаки…
— Пожалуйста, верь мне. Я много лет занимаюсь подобными вещами, Лайт.
Она прислонилась к стене и наблюдала за Рюдзаки. Он активно взялся за исполнение плана: руки летали над клавиатурой, время от времени детектив кому-то звонил и обменивался парой слов. Лайт уловила имена Уэди и Айбер, а так же увидела краем глаза email, адресованный некому Роджеру. Лайт думала о том, что уже через несколько часов им придется покинуть тихую гавань. Пришло время начать борьбу с Олигархией.
Лайт сунула руку в карман и нащупала маленький клочок бумаги. Он измялся и сильно потерся, но до сих пор успокаивал ее и придавал сил.
— М-м-м… Ночь уже. Дай поспать…
Лайт проснулась от прикосновения нетерпеливых губ к ее губам, дрожащие руки обвились вокруг плеч. Удивленная таким внезапным порывом, она попыталась высвободиться, но Рюдзаки грубо прижал ее к себе.
— Полегче, больно же! Что на тебя нашло?
Его плечи сотрясались от… рыданий? Он плакал? Рюдзаки уткнулся мокрым лицом в шею. Одной рукой он схватился за воротник рубашки Лайт, а другой начал расстегивать пуговицы. Лайт привыкла к его настойчивым пальцам, но в этот раз что-то было не так. Он не заигрывал. Нет, Рюдзаки пытался обрести покой, убежать от хаоса, воцарившегося в его душе. Лайт следовало остановить его, но она лишь молча ждала, когда он расстегнет последнюю пуговицу. Рубашка полетела на пол. Лайт почувствовала холод.
Рюдзаки не касался груди, он покрывал поцелуями и нежно гладил спину. Его ласки были странными, но успокаивающими. Лайт это нравилось. Она никогда особо не любила поцелуи и прикосновения к интимным местам, но то, что происходило сейчас, было приятно. Лайт расслабилась и почти задремала. Она лениво позволила его рукам скользнуть по бедрам и перейти на живот. Несколько минут Рюдзаки вдыхал запах ее волос и нежно водил пальцами по ее телу.
Неожиданно он уложил Лайт на спину, она почувствовала колени с двух сторон от своих ног. Лайт не заметила, когда Рюдзаки снял рубашку. Раньше он никогда не спал раздетым. Его тело был теплым, а губы солеными.
— Лайт так прекрасен!
— Ты выбрал неудачное время для комплиментов. Я хочу спать.
— Несколько минут. Я прошу у Лайта всего лишь несколько минут.
Страница 29 из 46
