Фандом: Тетрадь Смерти. К несчастью, Лайт родилась девочкой в тоталитарном мире, где у женщин нет шансов на нормальное образование и карьеру. Она рано лишилась отца и с тех пор была вынуждена носить чужую маску. Имя L в этом мире наводит ужас на обывателей. Будет ли их противостояние поединком гениев или всего лишь безрассудной игрой?
165 мин, 17 сек 20526
— Я хочу поймать Киру и доказать свою невиновность, — немного помолчав, сказала Лайт. — Поэтому необходимо отдать Миками Тэру в руки правосудия.
— Да.
— И чего же ты ждешь?
— Думаю об опасности, — Рюдзаки сел. — У нас нет прежних возможностей. Мне придется заняться расследованием в одиночку. Обычно я стараюсь избегать подобных действий, когда речь идет о столь серьезных преступлениях. Но моей команды больше нет, а ты, милый Лайт, прикован ко мне цепью. Я не хочу рисковать твоей жизнью.
— Так освободи меня!
Рюдзаки не смотрел на Лайт. Он покрутил наручник.
— Я боюсь.
— Что?!
— Я могу умереть сегодня же.
— Хватит паниковать! Ты не умрешь.
Рюдзаки резко потянул на себя цепь, Лайт потеряла равновесие и упала в его объятия. Он прижал ее к себе и нежно поцеловал в шею. Щеки жарко вспыхнули. Руки извращенца поначалу не ощупывали ее. Он обнимал Лайт и страстно покрывал поцелуями лицо. Здравый смысл подсказывал оттолкнуть детектива и даже влепить ему пощечину, но Лайт замерла, благосклонно принимая ласки.
Она знала, чего он хочет.
Давно знала.
Еще с тех пор, когда Рюдзаки впервые дал волю рукам, пытаясь выяснить ее тайну.
Робкий внутренний голос напомнил Лайт, что тогда она хотела соблазнить его. В то время сама мысль казалась отвратительной. Все изменилось. И хотя Лайт была далека от тех волнующих чувств, о которых так любят шептаться девушки, далека от всепоглощающего желания, ей уже не претила мысль переспать с детективом. Конечно, она не проявляла особого энтузиазма, но у Рюдзаки его хватало на двоих.
— Стоило мне только накричать на тебя…
— О, Лайт делает это очень страстно.
— А ты возбуждаешься от наших стычек. Извращенец!
— Не я один, — ответил он, осторожно расстегивая ее брюки.
— Чего ты хочешь? — резко спросила Лайт, оставив попытки отстранить его руки.
Рюдзаки потянул молнию и тут же сунул руку. Лайт бросило в дрожь. Он возобновил более смелые игры, от которых отказался какое-то время назад. Лайт прикусила губу, сражаясь с бурей эмоций и голосами в своей голове. Они требовали немедленной реакции. Нельзя ему позволять! Кончики пальцев ласкали самое интимное место.
Лайт резко выдохнула, непроизвольно впившись ногтями в его грудь.
Черные глаза встретились с медово-карими.
Детектив убрал руку и склонил голову. Казалось, он смутился.
— Прости! Я забываюсь рядом с Лайтом.
Мысли вихрем завертелись в ее голове. Рюдзаки попытался аккуратно отстранить Лайт. Но она неожиданно приняла решение.
— ЛАЙТ!
Его равнодушные глаза вспыхнули, в них читалось удивление. Она усмехнулась. Впервые Лайт обрела контроль в этой игре. Она крепко сжала в руке свой приз. Извращенец каждый раз возбуждался от поцелуев. Лайт считала это чем-то вроде комплимента. Рюдзаки хотел ее, она была ему дорога. Он считал ее массовым убийцей, знал о ее обмане, терпел побои. И все равно мечтал сделать своей любовницей. Лайт почувствовала свою власть над ним. Приятную власть. Рюдзаки выглядел таким беспомощным в ее руках.
— Мне надоело ждать, когда ты решишься, наконец.
— Л-лайт хочет? Но он сказал… Ооо!
— Я просто беру с тебя пример, — протянула Лайт. — Прикасаюсь к тому, что мне не разрешали трогать. Но ты не выглядишь оскорбленным.
Рюдзаки хмыкнул и покачал головой:
— Лайт может делать со мной, что хочет.
— Ты такой странный, Рюдзаки.
Неожиданно она легла на постель, сердце часто забилось.
— Что Лайт хочет от меня?
Она шевельнулась:
— Мне нужно произнести вслух?
— Нет, — пробормотал Рюдзаки. — Но мне хотелось бы знать, почему?
— Ладно. Мне восемнадцать лет. У меня естественные желания. Ты рядом, и Кира может скоро убить нас. Может быть, я не хочу умереть девственницей… Да мало ли еще какая чушь.
Детектив усмехнулся:
— Лайт никогда не прекращает лгать, не так ли?
Лайт покраснела и отвернулась:
— Если ты хочешь оскорбить меня…
Он нежно взял ее за подбородок и повернул лицом к себе, их губы встретились. Поцелуй был приятным.
— Раз Лайт хочет продолжить… Я хотел бы… чтобы он называл меня по имени.
— По имени?
Он смущенно кивнул:
— L. Зови меня L.
Лайт закатила глаза. Похоже, он привык к этому прозвищу больше, чем к остальным. Удивительно, но она всерьез собралась спать с парнем, у которого куча имен и одно из них — буква. Когда-то, среди обломков штаб-квартиры, он сказал, что буквы не бывают героями любовных романов. Лайт и L не персонажи мелодрамы, а всего лишь люди, попавшие в странную ситуацию. Она заботилась о нем, а он утверждал, что влюблен. Это казалось нереальным.
И вместе с тем было их реальностью. Реальной жизнью.
Одни влюбляется мгновенно, будто охваченные жарким пламенем — бурные романы, страстные тайные свидания. Другие встречаются и чинно гуляют в парке, и иногда тоже влюбляются. Огонь их любви спокоен и тих.
Лайт задрожала.
Она была не готова, но не привыкла отступать.
— Чего же ты ждешь, L?
— Да.
— И чего же ты ждешь?
— Думаю об опасности, — Рюдзаки сел. — У нас нет прежних возможностей. Мне придется заняться расследованием в одиночку. Обычно я стараюсь избегать подобных действий, когда речь идет о столь серьезных преступлениях. Но моей команды больше нет, а ты, милый Лайт, прикован ко мне цепью. Я не хочу рисковать твоей жизнью.
— Так освободи меня!
Рюдзаки не смотрел на Лайт. Он покрутил наручник.
— Я боюсь.
— Что?!
— Я могу умереть сегодня же.
— Хватит паниковать! Ты не умрешь.
Рюдзаки резко потянул на себя цепь, Лайт потеряла равновесие и упала в его объятия. Он прижал ее к себе и нежно поцеловал в шею. Щеки жарко вспыхнули. Руки извращенца поначалу не ощупывали ее. Он обнимал Лайт и страстно покрывал поцелуями лицо. Здравый смысл подсказывал оттолкнуть детектива и даже влепить ему пощечину, но Лайт замерла, благосклонно принимая ласки.
Она знала, чего он хочет.
Давно знала.
Еще с тех пор, когда Рюдзаки впервые дал волю рукам, пытаясь выяснить ее тайну.
Робкий внутренний голос напомнил Лайт, что тогда она хотела соблазнить его. В то время сама мысль казалась отвратительной. Все изменилось. И хотя Лайт была далека от тех волнующих чувств, о которых так любят шептаться девушки, далека от всепоглощающего желания, ей уже не претила мысль переспать с детективом. Конечно, она не проявляла особого энтузиазма, но у Рюдзаки его хватало на двоих.
— Стоило мне только накричать на тебя…
— О, Лайт делает это очень страстно.
— А ты возбуждаешься от наших стычек. Извращенец!
— Не я один, — ответил он, осторожно расстегивая ее брюки.
— Чего ты хочешь? — резко спросила Лайт, оставив попытки отстранить его руки.
Рюдзаки потянул молнию и тут же сунул руку. Лайт бросило в дрожь. Он возобновил более смелые игры, от которых отказался какое-то время назад. Лайт прикусила губу, сражаясь с бурей эмоций и голосами в своей голове. Они требовали немедленной реакции. Нельзя ему позволять! Кончики пальцев ласкали самое интимное место.
Лайт резко выдохнула, непроизвольно впившись ногтями в его грудь.
Черные глаза встретились с медово-карими.
Детектив убрал руку и склонил голову. Казалось, он смутился.
— Прости! Я забываюсь рядом с Лайтом.
Мысли вихрем завертелись в ее голове. Рюдзаки попытался аккуратно отстранить Лайт. Но она неожиданно приняла решение.
— ЛАЙТ!
Его равнодушные глаза вспыхнули, в них читалось удивление. Она усмехнулась. Впервые Лайт обрела контроль в этой игре. Она крепко сжала в руке свой приз. Извращенец каждый раз возбуждался от поцелуев. Лайт считала это чем-то вроде комплимента. Рюдзаки хотел ее, она была ему дорога. Он считал ее массовым убийцей, знал о ее обмане, терпел побои. И все равно мечтал сделать своей любовницей. Лайт почувствовала свою власть над ним. Приятную власть. Рюдзаки выглядел таким беспомощным в ее руках.
— Мне надоело ждать, когда ты решишься, наконец.
— Л-лайт хочет? Но он сказал… Ооо!
— Я просто беру с тебя пример, — протянула Лайт. — Прикасаюсь к тому, что мне не разрешали трогать. Но ты не выглядишь оскорбленным.
Рюдзаки хмыкнул и покачал головой:
— Лайт может делать со мной, что хочет.
— Ты такой странный, Рюдзаки.
Неожиданно она легла на постель, сердце часто забилось.
— Что Лайт хочет от меня?
Она шевельнулась:
— Мне нужно произнести вслух?
— Нет, — пробормотал Рюдзаки. — Но мне хотелось бы знать, почему?
— Ладно. Мне восемнадцать лет. У меня естественные желания. Ты рядом, и Кира может скоро убить нас. Может быть, я не хочу умереть девственницей… Да мало ли еще какая чушь.
Детектив усмехнулся:
— Лайт никогда не прекращает лгать, не так ли?
Лайт покраснела и отвернулась:
— Если ты хочешь оскорбить меня…
Он нежно взял ее за подбородок и повернул лицом к себе, их губы встретились. Поцелуй был приятным.
— Раз Лайт хочет продолжить… Я хотел бы… чтобы он называл меня по имени.
— По имени?
Он смущенно кивнул:
— L. Зови меня L.
Лайт закатила глаза. Похоже, он привык к этому прозвищу больше, чем к остальным. Удивительно, но она всерьез собралась спать с парнем, у которого куча имен и одно из них — буква. Когда-то, среди обломков штаб-квартиры, он сказал, что буквы не бывают героями любовных романов. Лайт и L не персонажи мелодрамы, а всего лишь люди, попавшие в странную ситуацию. Она заботилась о нем, а он утверждал, что влюблен. Это казалось нереальным.
И вместе с тем было их реальностью. Реальной жизнью.
Одни влюбляется мгновенно, будто охваченные жарким пламенем — бурные романы, страстные тайные свидания. Другие встречаются и чинно гуляют в парке, и иногда тоже влюбляются. Огонь их любви спокоен и тих.
Лайт задрожала.
Она была не готова, но не привыкла отступать.
— Чего же ты ждешь, L?
Страница 31 из 46
