Фандом: Тетрадь Смерти. К несчастью, Лайт родилась девочкой в тоталитарном мире, где у женщин нет шансов на нормальное образование и карьеру. Она рано лишилась отца и с тех пор была вынуждена носить чужую маску. Имя L в этом мире наводит ужас на обывателей. Будет ли их противостояние поединком гениев или всего лишь безрассудной игрой?
165 мин, 17 сек 20544
Она внимательно рассмотрела фотографию самодовольного рыжеволосого человека и начала читать досье. Хигути был прямым потомком одного из основателей Олигархии. Изначально олигархи владели группой компаний, известной как Ёцуба. Совет директоров стремился сделать корпорацию самой могущественной в Японии. Бизнесмены влезли в политику и со временем захватили власть. Случайный взлет, каприз судьбы. Безмерная жадность и амбиции нового правительства привели к тому, что мир застонал под его гнетом. Отвратительно. Как подобное могло произойти? Кто мог допустить такое?
Лайт трясло от жгучей ненависти.
Кира взял ручку и приготовился завершить революцию. Мечта вот-вот станет реальностью.
БАХ!
Дверь широко распахнулась.
— Стой! Не делай этого, Лайт!
Смех. Тихий и сумасшедший. Лайт с издевкой смотрела на L.Тот прежний, ясный взгляд теперь затуманило безумие. Он покачал головой. Вот что делает с людьми Тетрадь Смерти! Она искушает владельцев сверхъестественной силой. Кто-то пасует перед смертоносным могуществом, а кто-то теряет разум от порочной власти. Лайт погрузилась в глубины ада в своей душе, потеряв связь с реальностью и забыв о человеческих чувствах.
L крепче сжал пистолет.
— Слишком поздно, — прошептала Лайт и закрыла тетрадь.
Через несколько секунд раздался глухой стук. Соитиро Ягами упал на колени, схватившись за сердце. Он с ужасом смотрел на монстра, в которого превратилась его дочь. Соитиро задыхался, невысказанные слова застряли в горле, из уголка рта потекла слюна. Тело обмякло, глаза стали стеклянными, как у куклы. Он сделал все, чтобы спасти свою девочку. Но она была одержима революционными идеями, и в ее душе не осталось места для семейных уз.
L вздрогнул.
— Все уже произошло. Я сделала это для тебя. Олигархи мертвы. Разве ты не счастлив? Они предали тебя, наплевали на свой долг и попытались убить. Мне казалось, мы вместе решили, что Олигархия должна пасть?
— Да. Но не таким способом, — пробормотал L. Конечно, его разозлило их предательство. Совершить покушение на ассасина означало обречь себя на верную гибель. L собирался отомстить… но не так. Олигархов нужно было свергнуть, но эта отвратительная смерть… Даже он чувствовал тошноту от одной мысли.
— Лайт Ягами, вы арестованы за убийство и государственную измену. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде…
Лайт кинулась к телу отца, выхватила пистолет и прицелилась в голову L.
— Брось оружие!
— Я не хочу в тюрьму!
— Я бы не стал переживать по этому поводу. Полагаю, международное сообщество будет настаивать на смертной казни. Кира — массовый убийца.
— Ты так ничего и не понял, L. Я должна спасти мир и сделать его безопасным для хороших людей. Они заслуживают того, чтобы жить без страха, войн и преступлений. Я собираюсь создать совершенный мир. Никто и ничто не остановит меня. Даже ты.
Ему не следовало колебаться. Раньше он без малейших сомнений мог спустить курок и казнить преступника. L был профессионалом. Хладнокровным, безжалостным, расчетливым. Всегда способным вычислить, найти и уничтожить цель. Он внушал ужас. И никогда не ошибался.
БАХ!
БАХ!
L почувствовал привкус крови. Сквозь пелену он видел, как Лайт судорожно дышала. На белоснежной рубашке расплывалось алое пятно. Хрупкая беззащитность. Она боялась боли, боялась умереть. L бросил пистолет и кинулся к ней. Он легко выбил оружие из ее руки и отобрал Тетрадь Смерти. Лайт смотрела ему в лицо широко раскрытыми глазами, изо всех сил стараясь не упасть. Огнестрельное ранение — серьезная травма. Девушка легко могла впасть в состояние шока.
Оба медленно опустились на колени. L знал, что им необходима медицинская помощь. Иначе они умрут от потери крови. Но он пребывал в каком-то странном оцепенении.
Что это? Любовь?
Во всем виновато это проклятое чувство?
Несмотря ни на что… Несмотря на предательство, кровь и боль, в его сердце жили сострадание и любовь. L был рабом своих чувств, они ранили душу. Лайт никогда не любила его, он прекрасно знал это. Она использовала его. Обманывала. И без малейших колебаний устроила революцию мирового масштаба. Но мысль о ее смерти причиняла невыносимые муки.
— Лайт, — прошептал он, прикоснувшись к ее влажному лицу. — Я по-прежнему люблю тебя.
В полных боли глазах появилось жесткое выражение.
— Ты — идиот!
Да. Он был идиотом.
L достал наручники из-за пояса и защелкнул на ее запястьях.
— Во имя справедливости Кира должен умереть, — он смотрел на тонкую струйку крови на ее подбородке. — Пойдем! Нам нужно перевязать твою рану.
В последнее время жизнь L напоминала маятник — то близость, то отчуждение. То радость, то отчаяние. Он был обязан убить Киру, но работодатели решили избавиться от детектива. Он влюбился в подозреваемую, и на миг ему показалось, что счастье возможно. Но она предала L и отвергла его чувства. У него не оставалось ничего, кроме долга. Однако цена правосудия непомерно высока.
Лайт трясло от жгучей ненависти.
Кира взял ручку и приготовился завершить революцию. Мечта вот-вот станет реальностью.
БАХ!
Дверь широко распахнулась.
— Стой! Не делай этого, Лайт!
Смех. Тихий и сумасшедший. Лайт с издевкой смотрела на L.Тот прежний, ясный взгляд теперь затуманило безумие. Он покачал головой. Вот что делает с людьми Тетрадь Смерти! Она искушает владельцев сверхъестественной силой. Кто-то пасует перед смертоносным могуществом, а кто-то теряет разум от порочной власти. Лайт погрузилась в глубины ада в своей душе, потеряв связь с реальностью и забыв о человеческих чувствах.
L крепче сжал пистолет.
— Слишком поздно, — прошептала Лайт и закрыла тетрадь.
Через несколько секунд раздался глухой стук. Соитиро Ягами упал на колени, схватившись за сердце. Он с ужасом смотрел на монстра, в которого превратилась его дочь. Соитиро задыхался, невысказанные слова застряли в горле, из уголка рта потекла слюна. Тело обмякло, глаза стали стеклянными, как у куклы. Он сделал все, чтобы спасти свою девочку. Но она была одержима революционными идеями, и в ее душе не осталось места для семейных уз.
L вздрогнул.
— Все уже произошло. Я сделала это для тебя. Олигархи мертвы. Разве ты не счастлив? Они предали тебя, наплевали на свой долг и попытались убить. Мне казалось, мы вместе решили, что Олигархия должна пасть?
— Да. Но не таким способом, — пробормотал L. Конечно, его разозлило их предательство. Совершить покушение на ассасина означало обречь себя на верную гибель. L собирался отомстить… но не так. Олигархов нужно было свергнуть, но эта отвратительная смерть… Даже он чувствовал тошноту от одной мысли.
— Лайт Ягами, вы арестованы за убийство и государственную измену. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде…
Лайт кинулась к телу отца, выхватила пистолет и прицелилась в голову L.
— Брось оружие!
— Я не хочу в тюрьму!
— Я бы не стал переживать по этому поводу. Полагаю, международное сообщество будет настаивать на смертной казни. Кира — массовый убийца.
— Ты так ничего и не понял, L. Я должна спасти мир и сделать его безопасным для хороших людей. Они заслуживают того, чтобы жить без страха, войн и преступлений. Я собираюсь создать совершенный мир. Никто и ничто не остановит меня. Даже ты.
Ему не следовало колебаться. Раньше он без малейших сомнений мог спустить курок и казнить преступника. L был профессионалом. Хладнокровным, безжалостным, расчетливым. Всегда способным вычислить, найти и уничтожить цель. Он внушал ужас. И никогда не ошибался.
БАХ!
БАХ!
L почувствовал привкус крови. Сквозь пелену он видел, как Лайт судорожно дышала. На белоснежной рубашке расплывалось алое пятно. Хрупкая беззащитность. Она боялась боли, боялась умереть. L бросил пистолет и кинулся к ней. Он легко выбил оружие из ее руки и отобрал Тетрадь Смерти. Лайт смотрела ему в лицо широко раскрытыми глазами, изо всех сил стараясь не упасть. Огнестрельное ранение — серьезная травма. Девушка легко могла впасть в состояние шока.
Оба медленно опустились на колени. L знал, что им необходима медицинская помощь. Иначе они умрут от потери крови. Но он пребывал в каком-то странном оцепенении.
Что это? Любовь?
Во всем виновато это проклятое чувство?
Несмотря ни на что… Несмотря на предательство, кровь и боль, в его сердце жили сострадание и любовь. L был рабом своих чувств, они ранили душу. Лайт никогда не любила его, он прекрасно знал это. Она использовала его. Обманывала. И без малейших колебаний устроила революцию мирового масштаба. Но мысль о ее смерти причиняла невыносимые муки.
— Лайт, — прошептал он, прикоснувшись к ее влажному лицу. — Я по-прежнему люблю тебя.
В полных боли глазах появилось жесткое выражение.
— Ты — идиот!
Да. Он был идиотом.
L достал наручники из-за пояса и защелкнул на ее запястьях.
— Во имя справедливости Кира должен умереть, — он смотрел на тонкую струйку крови на ее подбородке. — Пойдем! Нам нужно перевязать твою рану.
В последнее время жизнь L напоминала маятник — то близость, то отчуждение. То радость, то отчаяние. Он был обязан убить Киру, но работодатели решили избавиться от детектива. Он влюбился в подозреваемую, и на миг ему показалось, что счастье возможно. Но она предала L и отвергла его чувства. У него не оставалось ничего, кроме долга. Однако цена правосудия непомерно высока.
Страница 39 из 46
