Фандом: Тетрадь Смерти. К несчастью, Лайт родилась девочкой в тоталитарном мире, где у женщин нет шансов на нормальное образование и карьеру. Она рано лишилась отца и с тех пор была вынуждена носить чужую маску. Имя L в этом мире наводит ужас на обывателей. Будет ли их противостояние поединком гениев или всего лишь безрассудной игрой?
165 мин, 17 сек 20485
— Лайт не верит мне? Опять же, резонно. Впрочем, я попрошу его называть меня Рюдзаки. Мне не нужна огласка.
— Тебе не следовало говорить подобные вещи… Рюдзаки.
— Почему нет?
Лайт подняла глаза на ближайшую камеру. Рюдзаки стоял спиной к объективу. На видео невозможно было прочитать по губам его признание. Но Лайт надеялась, что он понял намек. За ними наблюдали.
Если он был L, то знал об этом и ему попросту было безразлично. Возможно ли, что его наняло правительство? Если так, почему детектив преследовал Лайт? Никто не мог догадаться, что она — Кира.
— Глупо, как я уже говорил. Послушай, мне нужно идти…
Из репродукторов раздался громкий пронзительный скрежет, тихое бормотание прекратилось. Лайт закрыла уши руками и поморщилась. На лице Рюдзаки появилось отвращение. Решив, что это какая-то ошибка, Лайт расправила плечи и собралась уйти подальше от всей этой неразберихи, похожей на дурной сон. Но тотчас в воздухе раздался искаженный голос, жуткий, зловещий:
«Я… — Кира».
Что? Лайт в ужасе побледнела. Кто это сказал? Кто в здравом уме стал бы притворяться Кирой? Может быть, это уловка властей Олигархии? Лайт взглянула на самопровозглашенного L. Тот пристально смотрел на нее. Почему он так уставился?
«… Я не желаю зла невиновным людям. Пожалуйста, послушайте меня, и мы создадим прекрасный новый мир. Мир без преступлений, свободный от угнетения. Я предлагаю полиции сложить оружие и не вмешиваться в мою миссию. В этом случае я гарантирую вашу безопасность. Если вы встанете на моем пути, у меня не будет выбора. Я ожидаю вашего ответа через два дня. Если вы откажетесь, вы умрете. Я не могу бездействовать и позволить коррупции процветать».
Громкий скрежет снова прорвался через динамики, прежде чем вернулось обычное вещание. Но на этот раз без привычного жужжания про-олигархической мантры. Стояла мертвая тишина.
Лайт услышала злобное хихиканье над своим ухом. Шинигами скалил блестящие на солнце зубы.
Еще одна Тетрадь Смерти.
Сумка с книгами со стуком упала на землю.
Лайт опаздывала на занятия.
— Неожиданный поворот событий, — оживился Рюдзаки, в голосе прозвучала нехарактерная для него веселая нотка. Он вынул телефон из кармана двумя пальцами, словно не хотел касаться его, и приложил к уху. Странное зрелище, но Лайт не уделила ему внимания. Она была потрясена событиями этого дня. Второй Кира. Печально известный L. Что может быть хуже?
— М-м-м, да. Боюсь, ситуация изменилась, Ватари. Да, жду тебя. Пока! — Детектив захлопнул телефон и сунул в карман.
Дальше события разворачивались слишком быстро.
Лайт сделала шаг. Гладкий черный роллс-ройс проскользнул по ближайшей улице. В краткий миг она увидела стальной блеск, и руки оказались скованными наручниками за спиной, узкая ладонь зажала рот. Рюдзаки сильно дернул цепь между запястий, Лайт потеряла равновесие и упала лицом вниз. Через десять секунд он, с неожиданной для бомжа-доходяги силой, втащил ее в открытую дверь автомобиля.
Детектив убрал руку, Лайт ударилась о кожаное кресло. Она попыталась позвать на помощь, прокричать, что ее похищают. Но дверь захлопнулась, и с визгом покрышек машина рванула вперед.
— ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ! — Лайт не обращала внимание на свой голос. Даже мужчины могут петь сопрано при таких обстоятельствах.
Рюдзаки спокойно пристегнул ремень безопасности и толкнул ее назад.
— Разве это не очевидно? Я похищаю Лайта. Это не входило в мой первоначальный план, но всегда нужно иметь запасной вариант на случай чрезвычайной ситуации, — детектив достал из кармана небольшую розовую коробку и приглашающе встряхнул, словно Лайт была его гостем, а не пленником. — Покки …?
— НЕТ! Я НЕ ХОЧУ ПОККИ! Я…
Он снова накрыл ее рот рукой и просунул что-то сквозь зубы. Определенно, не покки. Таблетку? Лайт старалась не глотать, но ублюдок протолкнул пилюлю в горло с поразительной ловкостью. Она почувствовала сильное головокружение.
— Очень плохо, что Лайт не захотел покки. Они довольно вкусные.
— У-уб… лю… док…
Лайт прикрыла глаза, и мир провалился в черноту.
— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Рюдзаки? — услышала она, сознание постепенно возвращалось.
Голова гудела, в горле пересохло. Лайт сделала несколько глубоких вдохов, борясь с горьким привкусом во рту. Осторожно пошевелилась, однако поднять веки не решалась, опасаясь боли. Каждый мускул восставал против малейшего движения. Она захрипела и схватила руками простыню, попутно попытавшись осознать, где находится. Стоп! Простыня?
Лайт резко открыла глаза.
Вокруг было темно.
— Принеси чаю, Ватари. Лайт, должно быть, скоро очнется.
События прошедшего дня всплыли в памяти. Мгновенный ток адреналина прогнал сонную одурь. Не обращая внимания на боль, Лайт резко села и сбросила простыню. Судя по роскошной двуспальной кровати и смутным очертаниям комнаты, похоже на номер в отеле. Слабый свет фонарей узким лезвием проникал в щель меж плотных штор и освещал ее тюрьму.
— Тебе не следовало говорить подобные вещи… Рюдзаки.
— Почему нет?
Лайт подняла глаза на ближайшую камеру. Рюдзаки стоял спиной к объективу. На видео невозможно было прочитать по губам его признание. Но Лайт надеялась, что он понял намек. За ними наблюдали.
Если он был L, то знал об этом и ему попросту было безразлично. Возможно ли, что его наняло правительство? Если так, почему детектив преследовал Лайт? Никто не мог догадаться, что она — Кира.
— Глупо, как я уже говорил. Послушай, мне нужно идти…
Из репродукторов раздался громкий пронзительный скрежет, тихое бормотание прекратилось. Лайт закрыла уши руками и поморщилась. На лице Рюдзаки появилось отвращение. Решив, что это какая-то ошибка, Лайт расправила плечи и собралась уйти подальше от всей этой неразберихи, похожей на дурной сон. Но тотчас в воздухе раздался искаженный голос, жуткий, зловещий:
«Я… — Кира».
Что? Лайт в ужасе побледнела. Кто это сказал? Кто в здравом уме стал бы притворяться Кирой? Может быть, это уловка властей Олигархии? Лайт взглянула на самопровозглашенного L. Тот пристально смотрел на нее. Почему он так уставился?
«… Я не желаю зла невиновным людям. Пожалуйста, послушайте меня, и мы создадим прекрасный новый мир. Мир без преступлений, свободный от угнетения. Я предлагаю полиции сложить оружие и не вмешиваться в мою миссию. В этом случае я гарантирую вашу безопасность. Если вы встанете на моем пути, у меня не будет выбора. Я ожидаю вашего ответа через два дня. Если вы откажетесь, вы умрете. Я не могу бездействовать и позволить коррупции процветать».
Громкий скрежет снова прорвался через динамики, прежде чем вернулось обычное вещание. Но на этот раз без привычного жужжания про-олигархической мантры. Стояла мертвая тишина.
Лайт услышала злобное хихиканье над своим ухом. Шинигами скалил блестящие на солнце зубы.
Еще одна Тетрадь Смерти.
Сумка с книгами со стуком упала на землю.
Лайт опаздывала на занятия.
— Неожиданный поворот событий, — оживился Рюдзаки, в голосе прозвучала нехарактерная для него веселая нотка. Он вынул телефон из кармана двумя пальцами, словно не хотел касаться его, и приложил к уху. Странное зрелище, но Лайт не уделила ему внимания. Она была потрясена событиями этого дня. Второй Кира. Печально известный L. Что может быть хуже?
— М-м-м, да. Боюсь, ситуация изменилась, Ватари. Да, жду тебя. Пока! — Детектив захлопнул телефон и сунул в карман.
Дальше события разворачивались слишком быстро.
Лайт сделала шаг. Гладкий черный роллс-ройс проскользнул по ближайшей улице. В краткий миг она увидела стальной блеск, и руки оказались скованными наручниками за спиной, узкая ладонь зажала рот. Рюдзаки сильно дернул цепь между запястий, Лайт потеряла равновесие и упала лицом вниз. Через десять секунд он, с неожиданной для бомжа-доходяги силой, втащил ее в открытую дверь автомобиля.
Детектив убрал руку, Лайт ударилась о кожаное кресло. Она попыталась позвать на помощь, прокричать, что ее похищают. Но дверь захлопнулась, и с визгом покрышек машина рванула вперед.
— ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ! — Лайт не обращала внимание на свой голос. Даже мужчины могут петь сопрано при таких обстоятельствах.
Рюдзаки спокойно пристегнул ремень безопасности и толкнул ее назад.
— Разве это не очевидно? Я похищаю Лайта. Это не входило в мой первоначальный план, но всегда нужно иметь запасной вариант на случай чрезвычайной ситуации, — детектив достал из кармана небольшую розовую коробку и приглашающе встряхнул, словно Лайт была его гостем, а не пленником. — Покки …?
— НЕТ! Я НЕ ХОЧУ ПОККИ! Я…
Он снова накрыл ее рот рукой и просунул что-то сквозь зубы. Определенно, не покки. Таблетку? Лайт старалась не глотать, но ублюдок протолкнул пилюлю в горло с поразительной ловкостью. Она почувствовала сильное головокружение.
— Очень плохо, что Лайт не захотел покки. Они довольно вкусные.
— У-уб… лю… док…
Лайт прикрыла глаза, и мир провалился в черноту.
— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Рюдзаки? — услышала она, сознание постепенно возвращалось.
Голова гудела, в горле пересохло. Лайт сделала несколько глубоких вдохов, борясь с горьким привкусом во рту. Осторожно пошевелилась, однако поднять веки не решалась, опасаясь боли. Каждый мускул восставал против малейшего движения. Она захрипела и схватила руками простыню, попутно попытавшись осознать, где находится. Стоп! Простыня?
Лайт резко открыла глаза.
Вокруг было темно.
— Принеси чаю, Ватари. Лайт, должно быть, скоро очнется.
События прошедшего дня всплыли в памяти. Мгновенный ток адреналина прогнал сонную одурь. Не обращая внимания на боль, Лайт резко села и сбросила простыню. Судя по роскошной двуспальной кровати и смутным очертаниям комнаты, похоже на номер в отеле. Слабый свет фонарей узким лезвием проникал в щель меж плотных штор и освещал ее тюрьму.
Страница 8 из 46
