Фандом: Тетрадь Смерти. К несчастью, Лайт родилась девочкой в тоталитарном мире, где у женщин нет шансов на нормальное образование и карьеру. Она рано лишилась отца и с тех пор была вынуждена носить чужую маску. Имя L в этом мире наводит ужас на обывателей. Будет ли их противостояние поединком гениев или всего лишь безрассудной игрой?
165 мин, 17 сек 20486
Коснувшись босыми ногами ковра, Лайт инстинктивно схватилась за рубашку… И вздохнула с облегчением, нащупав знакомые пуговицы. Одежда на месте, нет только обуви и содержимого карманов — ключей, телефона, бумажника. Тетрадь Смерти осталась дома, но страницы, которые Лайт вырвала и носила с собой, пропали. Все, кроме одной. Маленький клочок находился на груди, под повязкой.
Но от него не было толку. Невозможно победить, не зная настоящего имени похитителя. Приходилось признать, что, скорее всего, он и есть L. Как это могло случиться? Лайт была осторожна. Она не привлекала нежелательного внимания. Ни у кого не было причин убивать ее. Если ее похитили с целью выкупа, то это — верная смерть. Семья жила на государственные дотации. Помощь, которую они могут больше не получить…
Сердце забилось чаще, внутри все сжалось.
Нет, необходимо выйти отсюда. Лайт должна выжить. Даже L не сможет остановить Киру. Она начнет Новую Эру в этом прогнившем мире.
Дверь тихо открылась. Зажегся свет. Ссутулившись, вошел Рюдзаки.
— Я вижу, Лайт очнулся, — сказал он монотонно — Как он себя чувствует?
— Так, словно меня одурманили и похитили, — огрызнулась Лайт.
Немигающие черные глаза на секунду встретились с карими и уставились в потолок. Казалось, его совсем не волнует ее негодование.
— Лайт очень груб.
Груб? Она была грубой?
— А я должен прыгать от радости?
— Лайт жив, не так ли? Я бы сказал, это достаточная причина.
Лайт не могла ничего поделать и действовала импульсивно, под действием гнева. Брешь в ее самообладании обнажила человеческие слабости за фасадом совершенного сына. Она отвела руку и наотмашь ударила своего похитителя. Костяшки пальцев врезались в скулу, голова откинулась назад, словно была на шарнирах. Лайт отдернула руку и ударила снова. На этот раз ей показалось, что кулак встретился с камнем. Рюдзаки даже не пошевельнулся.
Равнодушные глаза заблестели. Лайт сделала шаг назад, приготовившись снова атаковать. Но, прежде чем успела что-либо сделать, L оказался на полу, а его нога вонзилась ей под ребра. Лайт задохнулась. Шатаясь и ловя ртом воздух, она пропустила удар пяткой, который обрушился на спину и отправил ее в нокаут на ковер.
В мгновенье ока Рюдзаки ловко скрутил ее руки за спиной и сковал запястья наручниками. Лайт беспомощно боролась. Он поднял ее и присел рядом, сунув большой палец себе в рот.
— Лайт злится.
— Нет, сраный шерлок! И как ты только пришел к такому заключению? — Лайт презирала сквернословие, считая бранные слова вульгарными и глупыми. Но когда дело касалось этого урода, ругань — единственное, что приходило в голову.
— Лайт не похож на человека, предпочитающего физический бой. Он слишком умен для таких примитивных развлечений. Поэтому я могу сделать вывод, что он злится на мое обращение с ним, — похоже, Рюдзаки говорил без малейшего сарказма. Лайт сдула прядки волос, упавшие на нос во время драки. Их пора было подстричь. — И все же я считаю, что Лайт должен быть благодарен, что остался невредим. Он даже спал в моей кровати, хотя я легко мог оставить его связанного в ванной.
— Твоя щедрость не знает границ, — пробормотала Лайт. Сев по-турецки, она поморщилась от пульсирующей боли в ребрах. — И что теперь, L?
Детектив вынул большой палец изо рта и постучал указательным по подбородку.
— Чай, — сказал он. Прежде чем Лайт успела ответить, вошел пожилой джентльмен, одетый как английский дворецкий. В руках, облаченных в белые перчатки, джентльмен держал серебряный поднос с чайником, двумя одинаковыми чашками тонкого фарфора, горкой сахарных кубиков и большим количеством сладких булочек. — Спасибо, Ватари. На сегодня это все.
Дворецкий легко, но почтительно поклонился и отбыл.
Рюдзаки взял чайник двумя пальцами. При своей странной манере держать вещи, он каким-то образом умудрился разлить чай по чашкам.
— Сахар?
Лайт покачала головой, хмуро глядя на своего похитителя. Пользующийся дурной славой детектив начал бросать кубики сахара в свою чашку. Они падали с громкими всплесками — Один, два, три, пять, десять. Лайт стало дурно. В чашке было больше сахара, чем чая!
Рюдзаки взял булочку, макнул в отвратительную жидкость и начал чинно обкусывать. Минутой позже с булочкой было покончено, и он поднес чашку к губам Лайт.
— Послушай, я не хочу сейчас чаю.
— Глупости! Лайту нужно питаться.
— Ты всегда пытаешься насильно поить чаем заключенных?
— Нет. Лайт — первый.
Спустя несколько минут борьбы и легких подшучиваний, детектив уже кормил Лайт тошнотворными булочками, к счастью, давая запить черным несладким чаем. Лайт с ненавистью сверлила его глазами. Подчиниться было безопаснее. Сопротивление могло закончиться тем, что напиток пролился бы на рубашку. В этом случае ей не избежать нежелательных вопросов.
— Рюдзаки, почему я здесь? — спросила она, когда со чаепитием было покончено.
— Ах, это конфиденциальная информация.
— Я хотел бы знать, почему являюсь пленником наемного убийцы.
Вздох. Черные глаза снова смотрели в потолок.
— У меня свои причины.
— Это связано с Кирой?
Но от него не было толку. Невозможно победить, не зная настоящего имени похитителя. Приходилось признать, что, скорее всего, он и есть L. Как это могло случиться? Лайт была осторожна. Она не привлекала нежелательного внимания. Ни у кого не было причин убивать ее. Если ее похитили с целью выкупа, то это — верная смерть. Семья жила на государственные дотации. Помощь, которую они могут больше не получить…
Сердце забилось чаще, внутри все сжалось.
Нет, необходимо выйти отсюда. Лайт должна выжить. Даже L не сможет остановить Киру. Она начнет Новую Эру в этом прогнившем мире.
Дверь тихо открылась. Зажегся свет. Ссутулившись, вошел Рюдзаки.
— Я вижу, Лайт очнулся, — сказал он монотонно — Как он себя чувствует?
— Так, словно меня одурманили и похитили, — огрызнулась Лайт.
Немигающие черные глаза на секунду встретились с карими и уставились в потолок. Казалось, его совсем не волнует ее негодование.
— Лайт очень груб.
Груб? Она была грубой?
— А я должен прыгать от радости?
— Лайт жив, не так ли? Я бы сказал, это достаточная причина.
Лайт не могла ничего поделать и действовала импульсивно, под действием гнева. Брешь в ее самообладании обнажила человеческие слабости за фасадом совершенного сына. Она отвела руку и наотмашь ударила своего похитителя. Костяшки пальцев врезались в скулу, голова откинулась назад, словно была на шарнирах. Лайт отдернула руку и ударила снова. На этот раз ей показалось, что кулак встретился с камнем. Рюдзаки даже не пошевельнулся.
Равнодушные глаза заблестели. Лайт сделала шаг назад, приготовившись снова атаковать. Но, прежде чем успела что-либо сделать, L оказался на полу, а его нога вонзилась ей под ребра. Лайт задохнулась. Шатаясь и ловя ртом воздух, она пропустила удар пяткой, который обрушился на спину и отправил ее в нокаут на ковер.
В мгновенье ока Рюдзаки ловко скрутил ее руки за спиной и сковал запястья наручниками. Лайт беспомощно боролась. Он поднял ее и присел рядом, сунув большой палец себе в рот.
— Лайт злится.
— Нет, сраный шерлок! И как ты только пришел к такому заключению? — Лайт презирала сквернословие, считая бранные слова вульгарными и глупыми. Но когда дело касалось этого урода, ругань — единственное, что приходило в голову.
— Лайт не похож на человека, предпочитающего физический бой. Он слишком умен для таких примитивных развлечений. Поэтому я могу сделать вывод, что он злится на мое обращение с ним, — похоже, Рюдзаки говорил без малейшего сарказма. Лайт сдула прядки волос, упавшие на нос во время драки. Их пора было подстричь. — И все же я считаю, что Лайт должен быть благодарен, что остался невредим. Он даже спал в моей кровати, хотя я легко мог оставить его связанного в ванной.
— Твоя щедрость не знает границ, — пробормотала Лайт. Сев по-турецки, она поморщилась от пульсирующей боли в ребрах. — И что теперь, L?
Детектив вынул большой палец изо рта и постучал указательным по подбородку.
— Чай, — сказал он. Прежде чем Лайт успела ответить, вошел пожилой джентльмен, одетый как английский дворецкий. В руках, облаченных в белые перчатки, джентльмен держал серебряный поднос с чайником, двумя одинаковыми чашками тонкого фарфора, горкой сахарных кубиков и большим количеством сладких булочек. — Спасибо, Ватари. На сегодня это все.
Дворецкий легко, но почтительно поклонился и отбыл.
Рюдзаки взял чайник двумя пальцами. При своей странной манере держать вещи, он каким-то образом умудрился разлить чай по чашкам.
— Сахар?
Лайт покачала головой, хмуро глядя на своего похитителя. Пользующийся дурной славой детектив начал бросать кубики сахара в свою чашку. Они падали с громкими всплесками — Один, два, три, пять, десять. Лайт стало дурно. В чашке было больше сахара, чем чая!
Рюдзаки взял булочку, макнул в отвратительную жидкость и начал чинно обкусывать. Минутой позже с булочкой было покончено, и он поднес чашку к губам Лайт.
— Послушай, я не хочу сейчас чаю.
— Глупости! Лайту нужно питаться.
— Ты всегда пытаешься насильно поить чаем заключенных?
— Нет. Лайт — первый.
Спустя несколько минут борьбы и легких подшучиваний, детектив уже кормил Лайт тошнотворными булочками, к счастью, давая запить черным несладким чаем. Лайт с ненавистью сверлила его глазами. Подчиниться было безопаснее. Сопротивление могло закончиться тем, что напиток пролился бы на рубашку. В этом случае ей не избежать нежелательных вопросов.
— Рюдзаки, почему я здесь? — спросила она, когда со чаепитием было покончено.
— Ах, это конфиденциальная информация.
— Я хотел бы знать, почему являюсь пленником наемного убийцы.
Вздох. Черные глаза снова смотрели в потолок.
— У меня свои причины.
— Это связано с Кирой?
Страница 9 из 46
