Безысходноляндия

— Ты мог бы жить. Но сейчас ты умрешь вместе с этим придурком!, — завизжал Пятьдесят Восемь.

— Зачем ты убивал этих людей?

— Я говорил тебе, что мне нравится моя работа? Хехех. Ты был прав. Я — сумасшедший. Но я был и добр, добр, добр, я помог… ПОМОГ ТЕБЕ! Я хооооотел искууууупить свооооои грехииии, но похоже не дано, АХАХАХ! Ты бы меня точно сдал этим полицаям, пусть они и нихрена не делают, но меня казнят… За неуплату налогов. Ахахаха… Он напал. Он чуть не вспорол живот Восемнадцатому, обошелся легкой царапиной. Тридцать Два ушел Пятьдесят восьмому за спину и вставил в Пятьдесят Восемь нож и сделал надрез на его горле. Кровь полетела во все стороны. Пятьдесят Восемь упал. Кровь была повсюду.

— Мы… мы… убили его… Убили человека… Он… — Это — Безысходноляндия.

— Мне плевать! Я… не смогу с этим жить.

— Ну, резать трупы Вам как-то удавалось. Да и гробы делать.

— … Тебе удавалось. Удавалось. Удавалось. Удавалось. Верно.

— Это… другое… — В ЧЕМ ОНО ДРУГОЕ?

— … Восемнадцать что-то ворчал себе под нос… — Я в этом не участвовал… — Пфф. И что, раз ты не можешь так жить, нам похоронить тебя, ахах?

— Похоже… — Ты идиот.

— Плевать… К этому я не был готов даже в таком месте.

— Ну дык закапывай себя сам, я не хочу.

— Пожалуйста… — Аргх. Хотя бы такого идиота, как ты не будет в этой стране. Да и ты мне никогда особо не нравился, ну.

— Ты… согласен?

— Да, да. Идиот.

— Извини, но я действительно не могу так жить… — Что тебя так не устраивает? Это Безысходноляндия, это можно.

— Меня так научил детдом.

— Аахах… — Не убей, не воруй… — Они совсем идиоты, как и ты… Пхахах… — Тебе не надоело смеяться?

— Нет, и тут смех даже не ложен, — промолвил Восемнадцать.

Позже Восемнадцать сказал:

— Ты хоть знаешь, почему тебя в детдом отправили?

— Мне никогда не говорили об этом, — ответил Тридцать Два.

— Новостенка известная. Помню ту газету. «Родители-пьяницы отказались от ребенка, потому что им не хватало денег на пиво.» — Вранье!, — проорал Тридцать Два.

— «Маленький ребенок пяти лет был отправлен в монастырский детдом номер 14, где над ним издевались все дети, несмотря на строгий монастырский порядок.» — Как… — Ладно, неважно. На работе тебя похоронить?

— … — Ну?

— Да… — Ну, пошли. Лопата есть. Самоубийца чертов.

— Ты меня убьешь.

— Полиция не арестует меня, если будет доказательство, что ты меня об этом попросил.

Он достал бумажку, сказал Тридцать Два написать записку, подтверждение и всё такое прочее.

— Понятно… *Здесь кончаются события прошлого, о которых вел рассказ Восемнадцать.* — Как-то вот так. Слушай, я могу дать тебе шанс одуматься. Может, все-таки ты передумаешь? Нахрена убиваться из-за этого идиота? Тебя не найдут, все отлично, бесплатное жилье… — Я отказываюсь от своего решения, — ответил Тридцать Два, держась за висок, по которому ударили лопатой.

— Эвона как, а что такое?

— Действительно, не стоит убиваться из-за этого. И да, это была месть. А Безысходноляндия любит месть. Хахах, — сказал, посмеявшись, Тридцать Два.

— О, я думал, ты не одумаешься.

— Я одумался. А ты мне больше не нужен.

Тридцать два взял лопату, и ударил Восемнадцать по голове. Труп упал в яму, и Тридцать Два ушел… Голова от удара все еще болела.

Но он вспомнил все. И то, что он должен сделать.

Дело номер 14, дело Тридцать Два (Второй Дедлендский Маньяк) из села Дедленд.

Тридцать Два жил, работая. Он зарабатывал себе на жизнь, жил в палатке в Дедлендских Трущобах. По неизвестным причинам его уволили, его приютил гражданин Пятьдесят Восемь из того же села. Его вещи забрали. По неизвестным причине он убил своего помощника, который, вероятно, был Дедлендский Маньяк, т. к. в шкафу убитого были найдены трупы пропавших. На новом месте работы Тридцать Второго также были найдены трупы, но почерк был похож на почерк Первого Дедлендского Маньяка. Хотя, возможно, они были напарниками, т. к. Тридцать Два явно убил Восемнадцатого, и явно Пятьдесят Восемь приютил Тридцать Два не по доброте душевной. Тридцать Два был найден в детском доме монастырского порядка номер 14, убивая пожилых смотрительниц. Как показали расследования, он жил в этом доме, когда его сослали туда родители. Причина вполне нормальная, они не хотели продать ребенка за бутылку крепкого, они уже были почти мертвыми, от болезни. Желтая Пресса, как обычно, соврала, что родители были алкоголиками, несмотря на то, что у обоих была аллергия на алкоголь. У родителей не было выбора. Семья была вполне благополучна. Тридцать Два поймали и унесли на допрос, он признался, что хотел убить также всех своих обидчиков, уже взрослых молодых людей. Тридцать Два был казнен шестого февраля.