Я проснулся от легкого толчка и немного подлетел. Находясь в полудрёме, я слышал, как мать говорит взволнованным голосом отцу, что мы поехали ни в ту сторону, на что отец как всегда терпеливо отмалчивался.
Добавить в моё избранное
2 мин, 15 сек 6515
Я приоткрыл глаза и посмотрел в окно, которое находилось на две головы выше меня, так как дремал я прямо в багажнике обычного такого кадика. За окном была ночь. Наш автомобиль ехал со скоростью не более 40 км/ч, как мне казалось, и этого было достаточно чтобы вдоволь насладиться архитектурой города, в котором мы находились.
Состояние спокойствия и комфорта не покидало меня с того момента как я проснулся. Мысли делись куда-то. Все вокруг казалось странным.
В городе, по которому мы ехали, совершенно не было слышно машин и царила такая тишина, что было слышно лишь тихое гудение мотора нашей машины. Даже собака, которую мы купили по дороге домой спала возле меня учитывая то, что целый день она вела себя очень беспокойно и не давала мне спокойно заснуть вечером.
За окном предстало большое побеленное здание, чем-то напоминающее городскую администрацию. На стенах были выгравированы в несколько рядов коммунистические знаки. Медленно оставляя это здание позади, мы подъезжали ко второму, точно такому же, которое так же было украшено серпом и молотом, старым символом рабочей идеологии.
Я присел, чтобы посмотреть в окно: улицы были освещены древнего вида фонарями, будто их отреставрировал действительно талантливый мастер своего дела, сумевший принести эти светила из глубины времен советского союза. Улицы были пустынными. За всё время нашей езды я не увидел ни одного человека по улицам и ни одна машина не ехала нам навстречу.
— Лёша, где мы находимся?
Это спросила моя взволнованная мать, отец снова промолчал. Я же прилёг, готовясь снова лицезреть ночной, будто бы заброшенный город, снизу.
Снова лёгкий толчок. Мать снова спрашивает отца о чём-то, а он терпиливо отмалчивается. Собака дремлет рядом. За окном ночь, улица освещена старого вида фонарями. Здание с коммунистическими знаками. Здесь всё так знакомо… будто я был здесь. На улицах пусто.
— Лёша, где мы находимся?
Мать спрашивает отца, на что не получает ответа. Стоп.
Стоп. Кажется, это было десять минут назад. Я приподнялся и протиснул голову между передними сидениями, нечаянно задев собаку, но не вызвав у нее ровным счетом никакой реакции.
Родители совершенно не обратили внимания на меня.
— Где мы сейчас?
Ответа не последовало. Никакой реакции. Они даже не повернулись.
Я спросил снова. И снова. Они меня не замечают. Но мне так хорошо здесь… Я просто прилягу и снова погружусь в состояние покоя и комфорта.
Легкий толчок. Ночь. Голос матери. Молчание отца. Старые здания. Освещение. Пустота. Вопрос матери. Молчание отца.
Толчок. Ночь. Голос. Молчание. Здания. Освещение. Пустота. Вопрос. Молчание. Толчок. Ночь…
Я никогда не выберусь отсюда. Я вне времени. Я в прошлом. И в настоящем. Мы не вернемся домой. Я никогда не вернусь домой больше…
— Я слышал, на этом месте произошла авария?
— Да, год назад если не ошибаюсь. Говорят, парень из автомобиля, водитель которого потерял управление, до сих пор в коме.
— Жаль, конечно, молодых…
Состояние спокойствия и комфорта не покидало меня с того момента как я проснулся. Мысли делись куда-то. Все вокруг казалось странным.
В городе, по которому мы ехали, совершенно не было слышно машин и царила такая тишина, что было слышно лишь тихое гудение мотора нашей машины. Даже собака, которую мы купили по дороге домой спала возле меня учитывая то, что целый день она вела себя очень беспокойно и не давала мне спокойно заснуть вечером.
За окном предстало большое побеленное здание, чем-то напоминающее городскую администрацию. На стенах были выгравированы в несколько рядов коммунистические знаки. Медленно оставляя это здание позади, мы подъезжали ко второму, точно такому же, которое так же было украшено серпом и молотом, старым символом рабочей идеологии.
Я присел, чтобы посмотреть в окно: улицы были освещены древнего вида фонарями, будто их отреставрировал действительно талантливый мастер своего дела, сумевший принести эти светила из глубины времен советского союза. Улицы были пустынными. За всё время нашей езды я не увидел ни одного человека по улицам и ни одна машина не ехала нам навстречу.
— Лёша, где мы находимся?
Это спросила моя взволнованная мать, отец снова промолчал. Я же прилёг, готовясь снова лицезреть ночной, будто бы заброшенный город, снизу.
Снова лёгкий толчок. Мать снова спрашивает отца о чём-то, а он терпиливо отмалчивается. Собака дремлет рядом. За окном ночь, улица освещена старого вида фонарями. Здание с коммунистическими знаками. Здесь всё так знакомо… будто я был здесь. На улицах пусто.
— Лёша, где мы находимся?
Мать спрашивает отца, на что не получает ответа. Стоп.
Стоп. Кажется, это было десять минут назад. Я приподнялся и протиснул голову между передними сидениями, нечаянно задев собаку, но не вызвав у нее ровным счетом никакой реакции.
Родители совершенно не обратили внимания на меня.
— Где мы сейчас?
Ответа не последовало. Никакой реакции. Они даже не повернулись.
Я спросил снова. И снова. Они меня не замечают. Но мне так хорошо здесь… Я просто прилягу и снова погружусь в состояние покоя и комфорта.
Легкий толчок. Ночь. Голос матери. Молчание отца. Старые здания. Освещение. Пустота. Вопрос матери. Молчание отца.
Толчок. Ночь. Голос. Молчание. Здания. Освещение. Пустота. Вопрос. Молчание. Толчок. Ночь…
Я никогда не выберусь отсюда. Я вне времени. Я в прошлом. И в настоящем. Мы не вернемся домой. Я никогда не вернусь домой больше…
— Я слышал, на этом месте произошла авария?
— Да, год назад если не ошибаюсь. Говорят, парень из автомобиля, водитель которого потерял управление, до сих пор в коме.
— Жаль, конечно, молодых…
