Фандом: Гарри Поттер. Танец двух строптивцев: шаг вперед и два назад. Однако бальный зал ограничен стенами, и они вынуждены постоянно натыкаться друг на друга, что приводит к определенным последствиям.
78 мин, 12 сек 13876
— Он мне уже несколько лет нравится, — мечтательное выражение лица Гермионы Малфою отнюдь не понравилось. — Он был так хорош в «Гордости и предубеждениях»…
— Боюсь, я не знаком с этими терминами, — по возможности сдержанно заявил он, но сухость его тона только еще больше раззадорила Гермиону.
— Все, твоя судьба предрешена, — сделав страшные глаза, зашептала она. — Сейчас я буду мстить тебе за все те годы, когда ты презирал магглов. Я познакомлю тебя с кино!
И бедный Драко не успел опомниться, как сидел в темном зале перед непонятного назначения белой плоскостью. Сказать, что первые кадры заставили его вжаться кресло, означает не сказать почти ничего. Это всего лишь отдаленно напоминало колдографии, однако, благодаря этой ассоциации, он смог довольно быстро освоиться. Сцена с припекаемыми пятками в самом начале фильма вызвала резкую тошноту, но Гермиона погладила его по руке и шепнула:
— Наверняка дальше такого не будет.
Она оказалась права. Драко от души посмеялся над остроумными репликами королевы, слегка покраснел и беспокойно заворочался в кресле, когда на экране стали показывать оголенные тела и страстные поцелуи, тихонько прокомментировал прижавшейся к нему Гермионе увиденные дуэли на шпагах — мол, при таких нелепых движениях сражающиеся должны были проткнуть зрителей, а никак не друг друга.
После просмотра они зашли в кафе, и беседа по поводу увиденного разразилась с новой силой.
— Ты видел, как они там торговали невестой, да и женихом тоже? — напирала Гермиона. — Это, прости меня, конец шестнадцатого века. Ваше чистокровное сообщество, кажется, перестало развиваться сразу после истечения этого срока!
— Нам и так хорошо, — попытался защититься Драко.
— Да? — глаза Гермионы стали похожи на щели в амбразуре. — Почему же в таком случае ты согласился на фиктивную помолвку с абы кем, лишь бы избежать вполне нормальных, как ты утверждаешь, процессов?
— Туше, — был вынужден признать Драко, — но в одном ты не права. Ты не… — но он не смог заставить себя договорить. Чтобы уйти от щекотливой темы, он поинтересовался: — Что за пьесу в конце фильма начинает писать этот Вил?
— Ты про «Двенадцатую ночь»? Это очень интересная история, вот, послушай…
Автобус, в который они сели, сильно смахивал на «Ночного рыцаря», и Драко вздохнул с облегчением, которое вскоре сменилось тревогой, когда Гермиона заявила о том, что пора выходить. Они пару минут назад оставили за собой границу Лондона, и Малфой, переминаясь с ноги на ногу на безлюдной остановке, задался вопросом, куда же дальше.
— Там, — указала Гермиона, — дом моих родителей. Нам с профессором Дамблдором перед самым началом войны удалось переписать бумаги на меня, хоть это и незаконно.
Через несколько мгновений Гермиона решительно зашагала в сторону одноэтажного белого здания, а Драко поплелся следом, испытывая непонятный даже ему самому страх.
Они сидели на небольшой уютной кухне и пили чай с невесть откуда добытым Гермионой печеньем. До этого Драко успел отделаться от своего подарка — браслета в пару кольцу. Он, конечно, заметил отсутствие восторга в глазах одариваемой и понимал, что редкая книга обрадовала бы ее куда как больше, но решил, что книги могут дарить все, а вот украшение хоть как-то намекает на существование близких отношений.
Теперь он сидел, осторожно потягивая слишком горячий чай, и решительно не знал, что же последует дальше. Он опасался выказывать какую-либо инициативу, потому как не был уверен, что ему не откажут. Правда, он успел подумать также о противоположном варианте — нашел и вызубрил заклинание, применяемое в контрацептивных целях, но, чем больше он смотрел на отрешенное лицо Гермионы, тем меньше понимал, зачем она затеяла это мероприятие с совместной ночевкой.
— Ладно, — она неожиданно поднялась со своего стула. — Пойдем, я покажу тебе твою спальню.
«Значит, все-таки отдельно. Эх»…
Отведенное ему под ночлег помещение оказалось девичьей спальней с примыкающей ванной комнатой. Гермиона выдала Драко полотенца, посетовала на отсутствие зубной щетки для гостей, а потом засмеялась и заявила, что он, будучи волшебником, обязан эту маленькую проблему решить без ее участия. Пожелав ему спокойной ночи, она закрыла за собой дверь.
Драко вздохнул, принял душ и, потратив какое-то время на раздумья по поводу отсутствия пижамы, решил просто оставить на себе прочищенные заклинанием боксеры. Он долго копошился в постели, пытаясь услышать хоть какой-то шум с той стороны, куда скрылась Гермиона, но так ничего и не расслышал. Драко втайне надеялся, что она все-таки придет к нему. Он даже был согласен воздержаться от того, чтобы пройти до конца уже основательно умощенный всеми предыдущими поцелуями путь.
Минуты, кажется, медленно капали с потолка, собираясь в мутную лужицу на полу. Когда временной поток принял объем, равный часу, Драко решительно отшвырнул одеяло и, мелко подрагивая то ли от холода, то ли от волнения, направился на поиски Гермионы. «На худой конец, вернусь сюда ни с чем, но попробовать все же стоит».
— Боюсь, я не знаком с этими терминами, — по возможности сдержанно заявил он, но сухость его тона только еще больше раззадорила Гермиону.
— Все, твоя судьба предрешена, — сделав страшные глаза, зашептала она. — Сейчас я буду мстить тебе за все те годы, когда ты презирал магглов. Я познакомлю тебя с кино!
И бедный Драко не успел опомниться, как сидел в темном зале перед непонятного назначения белой плоскостью. Сказать, что первые кадры заставили его вжаться кресло, означает не сказать почти ничего. Это всего лишь отдаленно напоминало колдографии, однако, благодаря этой ассоциации, он смог довольно быстро освоиться. Сцена с припекаемыми пятками в самом начале фильма вызвала резкую тошноту, но Гермиона погладила его по руке и шепнула:
— Наверняка дальше такого не будет.
Она оказалась права. Драко от души посмеялся над остроумными репликами королевы, слегка покраснел и беспокойно заворочался в кресле, когда на экране стали показывать оголенные тела и страстные поцелуи, тихонько прокомментировал прижавшейся к нему Гермионе увиденные дуэли на шпагах — мол, при таких нелепых движениях сражающиеся должны были проткнуть зрителей, а никак не друг друга.
После просмотра они зашли в кафе, и беседа по поводу увиденного разразилась с новой силой.
— Ты видел, как они там торговали невестой, да и женихом тоже? — напирала Гермиона. — Это, прости меня, конец шестнадцатого века. Ваше чистокровное сообщество, кажется, перестало развиваться сразу после истечения этого срока!
— Нам и так хорошо, — попытался защититься Драко.
— Да? — глаза Гермионы стали похожи на щели в амбразуре. — Почему же в таком случае ты согласился на фиктивную помолвку с абы кем, лишь бы избежать вполне нормальных, как ты утверждаешь, процессов?
— Туше, — был вынужден признать Драко, — но в одном ты не права. Ты не… — но он не смог заставить себя договорить. Чтобы уйти от щекотливой темы, он поинтересовался: — Что за пьесу в конце фильма начинает писать этот Вил?
— Ты про «Двенадцатую ночь»? Это очень интересная история, вот, послушай…
Автобус, в который они сели, сильно смахивал на «Ночного рыцаря», и Драко вздохнул с облегчением, которое вскоре сменилось тревогой, когда Гермиона заявила о том, что пора выходить. Они пару минут назад оставили за собой границу Лондона, и Малфой, переминаясь с ноги на ногу на безлюдной остановке, задался вопросом, куда же дальше.
— Там, — указала Гермиона, — дом моих родителей. Нам с профессором Дамблдором перед самым началом войны удалось переписать бумаги на меня, хоть это и незаконно.
Через несколько мгновений Гермиона решительно зашагала в сторону одноэтажного белого здания, а Драко поплелся следом, испытывая непонятный даже ему самому страх.
Они сидели на небольшой уютной кухне и пили чай с невесть откуда добытым Гермионой печеньем. До этого Драко успел отделаться от своего подарка — браслета в пару кольцу. Он, конечно, заметил отсутствие восторга в глазах одариваемой и понимал, что редкая книга обрадовала бы ее куда как больше, но решил, что книги могут дарить все, а вот украшение хоть как-то намекает на существование близких отношений.
Теперь он сидел, осторожно потягивая слишком горячий чай, и решительно не знал, что же последует дальше. Он опасался выказывать какую-либо инициативу, потому как не был уверен, что ему не откажут. Правда, он успел подумать также о противоположном варианте — нашел и вызубрил заклинание, применяемое в контрацептивных целях, но, чем больше он смотрел на отрешенное лицо Гермионы, тем меньше понимал, зачем она затеяла это мероприятие с совместной ночевкой.
— Ладно, — она неожиданно поднялась со своего стула. — Пойдем, я покажу тебе твою спальню.
«Значит, все-таки отдельно. Эх»…
Отведенное ему под ночлег помещение оказалось девичьей спальней с примыкающей ванной комнатой. Гермиона выдала Драко полотенца, посетовала на отсутствие зубной щетки для гостей, а потом засмеялась и заявила, что он, будучи волшебником, обязан эту маленькую проблему решить без ее участия. Пожелав ему спокойной ночи, она закрыла за собой дверь.
Драко вздохнул, принял душ и, потратив какое-то время на раздумья по поводу отсутствия пижамы, решил просто оставить на себе прочищенные заклинанием боксеры. Он долго копошился в постели, пытаясь услышать хоть какой-то шум с той стороны, куда скрылась Гермиона, но так ничего и не расслышал. Драко втайне надеялся, что она все-таки придет к нему. Он даже был согласен воздержаться от того, чтобы пройти до конца уже основательно умощенный всеми предыдущими поцелуями путь.
Минуты, кажется, медленно капали с потолка, собираясь в мутную лужицу на полу. Когда временной поток принял объем, равный часу, Драко решительно отшвырнул одеяло и, мелко подрагивая то ли от холода, то ли от волнения, направился на поиски Гермионы. «На худой конец, вернусь сюда ни с чем, но попробовать все же стоит».
Страница 19 из 22
