Фандом: Гарри Поттер. Танец двух строптивцев: шаг вперед и два назад. Однако бальный зал ограничен стенами, и они вынуждены постоянно натыкаться друг на друга, что приводит к определенным последствиям.
78 мин, 12 сек 13878
Осторожно приоткрыв дверь, он заглянул в освещенную уличным фонарем комнату. Гермиона металась по постели, всхлипывала и о чем-то тихо, неразборчиво просила. Драко наклонился к ней, но не смог разобрать ничего кроме: «Пожалуйста… не надо… очень больно». Недолго думая, он нырнул под одеяло и крепко прижал к себе тело в шелковой ночной сорочке.
— Тихо… все хорошо. Это всего лишь сон. Не бойся, я рядом, — на последней фразе он запнулся, но продолжал поглаживать волосы и спину девушки. Она перестала хныкать и обвила руки вокруг его шеи. Драко почувствовал, как обтянутые лишь тонкой тканью груди прижимаются к его оголенной коже, и решил, что от парочки поцелуев большого вреда не будет.
Он начал с легких касаний губами, постепенно забываясь все больше. Руки блуждали по спине Гермионы, и она отвечала ему тем же. Дойдя поцелуями до ключицы, он заметил, что снова оставляет после себя красные пятна. Гермиона как будто в отместку тоже довольно ощутимо приложилась к основанию его шеи, и сознание Драко поплыло. Слабо соображая, что делает, он начал стаскивать с девушки сорочку. Внезапно ее глаза открылись.
— Драко, — он отпустил ткань и весь сжался, ожидая, что его сейчас попросят вон. Но Гермиона молчала, лишь взирая на него большими глазами, и, как показалось Драко, в ее взгляде скользил испуг. Он провел указательным пальцем по ее щеке.
— Да? — стараясь говорить голосом, хоть отдаленно напоминающим нормальный, отозвался он.
Она глубоко вздохнула, зажмурилась и на одном дыхании выпалила:
— Ты у меня будешь первым…
Ему показалось, что он падает в глубокий темный колодец, а легкие подзабыли, что такое дышать. Он заморгал, потому что глаза подозрительно защипало. Захотелось пообещать, что он будет осторожным и ей не будет больно, но он понимал, что этого, скорее всего, не выйдет. Тщетно пытаясь вспомнить, необходимо ли использование оставшейся в другой комнате палочки, он все же без запинки произнес свежеосвоенное заклятие.
— Что это? Я не узнала, — удивленным тоном поинтересовалась Гермиона, и он почувствовал прилив крови к скулам.
— Противозачаточное, — признался он.
— Смотрю, ты основательно подготовился.
Его указательный палец перекочевал с ее щеки на губы.
— Тсс… Можно мне? — и он снова взялся за край лишней, по его мнению, одежды. Гермиона медленно склонила голову в знак согласия. Под ночной сорочкой не оказалось ровным счетом ничего, и Драко с радостью поспешил обследовать доселе неизведанные земли. Губы коснулись кожи на плечах, груди, животе… немножко посомневавшись, он двинулся ниже. Это сводило с ума, казалось, что он парит в небе над горными вершинами безо всякой опоры, а всхлипы Гермионы слышались музыкой.
Драко стащил с себя шорты, облокотился по обе стороны головы Гермионы и срывающимся голосом произнес:
— Хочу…
Глаза Гермионы расширились. Драко распознал неуверенность и поспешил предложить:
— Если ты не… — но она покачала головой, плотно прикрыла веки и, прикусив губу, потянула его за плечи к себе. Он медленно подался бедрами вперед. Проникновение, очевидно, не доставило ей столь сильной боли, какой он опасался, она всего лишь жалобно пискнула. Драко казалось, что сам он сейчас закричит гораздо громче.
Он стал осторожно двигаться, целуя все, что попадалось под губы. Руки сжимали плечи Гермионы, на волю вырывались не подлежащие контролю мысли:
— Моя… только моя… люблю! — последнее было сопровождено началом извержения, и он на краткое мгновение потерял сознание. В чувства его привели мягкие касания гермиониных ладоней. Она водила руками по его лицу и волосам, и Драко переполнило ощущение возврата домой после долгих скитаний. Он сполз с нее, еще успел обхватить ее руками, но сразу потом уснул.
Нам очень жаль, что в обозримом будущем не удастся соединиться брачными узами с родом Малфоев. Твоей вины в этом нет, и твои перспективы соответствующего нашему положению замужества остаются незатронутыми.
Мы с матерью просим тебя перенести это время, сохраняя спокойствие и собственное достоинство. В противном случае ты все же можешь пошатнуть свою репутацию, тем самим создав нашей семье совершенно нежелательные трудности в дальнейшем.
Любящие тебя мать и отец«.»
Треск разрываемой бумаги разбудил до того мирно дремавшую в кресле перед камином Милисенту. Толстушка подняла сонные глаза на побелевшее лицо Панси. Треск повторился снова — письмо было разложено на более мелкие множители.
— Что случилось? — решила подать голос Милисента.
После непродолжительной паузы Панси заговорила. Голос звучал глухо, отстраненно. Казалось, что она одна в комнате, а собеседником служит камин, отнюдь не другое живое существо.
— Они хотят, чтобы я смирилась. Они… они не знают, что такое любовь. Я его никому не отдам, я ради этого готова пойти на все. Он станет только моим, он забудет ее имя… — возгласы постепенно преобразовывались в невнятное бормотание.
— Тихо… все хорошо. Это всего лишь сон. Не бойся, я рядом, — на последней фразе он запнулся, но продолжал поглаживать волосы и спину девушки. Она перестала хныкать и обвила руки вокруг его шеи. Драко почувствовал, как обтянутые лишь тонкой тканью груди прижимаются к его оголенной коже, и решил, что от парочки поцелуев большого вреда не будет.
Он начал с легких касаний губами, постепенно забываясь все больше. Руки блуждали по спине Гермионы, и она отвечала ему тем же. Дойдя поцелуями до ключицы, он заметил, что снова оставляет после себя красные пятна. Гермиона как будто в отместку тоже довольно ощутимо приложилась к основанию его шеи, и сознание Драко поплыло. Слабо соображая, что делает, он начал стаскивать с девушки сорочку. Внезапно ее глаза открылись.
— Драко, — он отпустил ткань и весь сжался, ожидая, что его сейчас попросят вон. Но Гермиона молчала, лишь взирая на него большими глазами, и, как показалось Драко, в ее взгляде скользил испуг. Он провел указательным пальцем по ее щеке.
— Да? — стараясь говорить голосом, хоть отдаленно напоминающим нормальный, отозвался он.
Она глубоко вздохнула, зажмурилась и на одном дыхании выпалила:
— Ты у меня будешь первым…
Ему показалось, что он падает в глубокий темный колодец, а легкие подзабыли, что такое дышать. Он заморгал, потому что глаза подозрительно защипало. Захотелось пообещать, что он будет осторожным и ей не будет больно, но он понимал, что этого, скорее всего, не выйдет. Тщетно пытаясь вспомнить, необходимо ли использование оставшейся в другой комнате палочки, он все же без запинки произнес свежеосвоенное заклятие.
— Что это? Я не узнала, — удивленным тоном поинтересовалась Гермиона, и он почувствовал прилив крови к скулам.
— Противозачаточное, — признался он.
— Смотрю, ты основательно подготовился.
Его указательный палец перекочевал с ее щеки на губы.
— Тсс… Можно мне? — и он снова взялся за край лишней, по его мнению, одежды. Гермиона медленно склонила голову в знак согласия. Под ночной сорочкой не оказалось ровным счетом ничего, и Драко с радостью поспешил обследовать доселе неизведанные земли. Губы коснулись кожи на плечах, груди, животе… немножко посомневавшись, он двинулся ниже. Это сводило с ума, казалось, что он парит в небе над горными вершинами безо всякой опоры, а всхлипы Гермионы слышались музыкой.
Драко стащил с себя шорты, облокотился по обе стороны головы Гермионы и срывающимся голосом произнес:
— Хочу…
Глаза Гермионы расширились. Драко распознал неуверенность и поспешил предложить:
— Если ты не… — но она покачала головой, плотно прикрыла веки и, прикусив губу, потянула его за плечи к себе. Он медленно подался бедрами вперед. Проникновение, очевидно, не доставило ей столь сильной боли, какой он опасался, она всего лишь жалобно пискнула. Драко казалось, что сам он сейчас закричит гораздо громче.
Он стал осторожно двигаться, целуя все, что попадалось под губы. Руки сжимали плечи Гермионы, на волю вырывались не подлежащие контролю мысли:
— Моя… только моя… люблю! — последнее было сопровождено началом извержения, и он на краткое мгновение потерял сознание. В чувства его привели мягкие касания гермиониных ладоней. Она водила руками по его лицу и волосам, и Драко переполнило ощущение возврата домой после долгих скитаний. Он сполз с нее, еще успел обхватить ее руками, но сразу потом уснул.
XIV
«Наша дорогая дочь Пэнси Элоиза!»Нам очень жаль, что в обозримом будущем не удастся соединиться брачными узами с родом Малфоев. Твоей вины в этом нет, и твои перспективы соответствующего нашему положению замужества остаются незатронутыми.
Мы с матерью просим тебя перенести это время, сохраняя спокойствие и собственное достоинство. В противном случае ты все же можешь пошатнуть свою репутацию, тем самим создав нашей семье совершенно нежелательные трудности в дальнейшем.
Любящие тебя мать и отец«.»
Треск разрываемой бумаги разбудил до того мирно дремавшую в кресле перед камином Милисенту. Толстушка подняла сонные глаза на побелевшее лицо Панси. Треск повторился снова — письмо было разложено на более мелкие множители.
— Что случилось? — решила подать голос Милисента.
После непродолжительной паузы Панси заговорила. Голос звучал глухо, отстраненно. Казалось, что она одна в комнате, а собеседником служит камин, отнюдь не другое живое существо.
— Они хотят, чтобы я смирилась. Они… они не знают, что такое любовь. Я его никому не отдам, я ради этого готова пойти на все. Он станет только моим, он забудет ее имя… — возгласы постепенно преобразовывались в невнятное бормотание.
Страница 20 из 22
