Бим-Бом

— Вы знаете, сколько стоит аренда моей мастерской? У меня, несмотря на все мои звания, никогда не хватит денег, чтобы оплачивать ее. Для этого нужно быть Сальвадором Дали, как минимум! Спасибо родной Союз художников выручает. Вот, а ваш молодой человек оплачивает аренду самостоятельно. Спрашивается откуда у него такие деньги? То-то и оно! Сдается мне, что сосед мой самый обыкновенный жиголо. Ну, из тех, кого берут на содержание дамочки бальзаковского возраста. Попросту говоря содержанец. Похаживает тут к нему одна дама.

— Если вам не сложно, опишите ее, пожалуйста, — попросил Кирилл.

— Она такая, — старик замолчал, подбирая подходящее выражение. — Такая фигуристая. Да что я вам сказки рассказываю, я ее как-то по памяти набросал. Куда же я этот эскизик засунул-то! Сейчас главное его найти!

Наконец эскизик сыскался. Это был небольшой кусок обоев, наспех и неровно оборванный. На обратной стороне его черным карандашом был изображен портрет эффектной женщины в три четверти. Старый скульптор был мастером своего дела. Кирилл судорожно сглотнул, с пожелтевшего ломкого листа на него презрительно смотрела Натали Рукавишникова.

— Сергей Иванович, а вот эту девушку вы у Олега никогда не видели? — Кирилл, сам не зная, почему достал из бумажника фото Лены.

— Так это же Елена Прекрасная, Леночка! — восторженно воскликнул старый скульптор, с откровенной симпатией разглядывая фото. — Как-то раз я ее даже лепил! Какое тело!

— А чем она занимается?

— Леночка подрабатывает тем, что позирует на худграфе. В основном, обнаженка. Но вы не подумайте ничего такого! Я давно в искусстве и всякого навидался, — строго посмотрел на Кирилла старик. — Нет, девочка не шалава! Вы бы видели, с каким достоинством она скидывает с себя халатик.! Она всходит на подиум словно Жанна Д, Арк на костер! Студенты, что видят ее впервые, начинают с оглушительным грохотом ронять карандаши. Стиральные резинки, подпрыгивая, разбегаются по классу, словно кролики. Несчастные рисовальщики кашляют, чихают и сморкаются. Всеми одолевает смущение, даже у самых прожженных циников не поворачивается язык, чтобы произнести обычную в таких случаях сальность или пошлость. Вместо этого слышится лишь остервенелое шуршание карандашных грифелей о бумагу. Это все от мала до велика, сопя от усердия, торопятся запечатлеть необычайную красоту, которую им посчастливилось видеть. И над всем этим, с поистине олимпийским спокойствием, возвышается она — прекрасная Елена!

В мастерской старого скульптора на какое-то мгновение повисла восторженная тишина.

— Кстати, Кирилл, я, сейчас, покажу вам академические штудии с нее! — Сергей Иванович полез в огромную пыльную папку, стоящую возле стены. — Что и говорить, Леночка хороша, прямо-таки божественна!

— А вы знаете, что ее вчера выловили в канализационном колодце, разобранную по частям? — чувствуя себя законченным негодяем сказал Кирилл.

— Не может этого быть! — старик перестал рыться в папке и теперь его глаза, в которых застыл ужас, недоверчиво смотрели на Кирилла. — У кого же поднялась рука на такую красоту?

— Представьте, нашелся такой, негодяй, — тактично кашлянул Кирилл и отвел глаза.

Ему, отчего стало стыдно, что он вторгся в чистый мир искусства старого скульптора с этой грязной, отвратительной историей.

— Какой ужас! — засуетился Сергей Иванович, который от волнения не знал, куда девать свои большие сильные руки. — А что Олег у себя? Пойдемте надо сказать ему об этом, они с Леночкой были дружны!

Железная дверь в мастерскую Олега была заперта и скульптор, тактично нажав на пипку звонка, прислушался. Потом он снова позвонил, но уже более настойчиво.

— Странно я не видел, чтобы он уходил. Дело в том, что приходя и уходя, он всегда заглядывает ко мне и говорит об этом. Точно также как и я ему. Своего рода ритуал вежливости. Кроме того я уже стар и сердце у меня ни к черту. Так что сами понимаете! — Сергей Иванович сокрушенно развел руками.

— А у вас случайно нет ключа от его мастерской? — спросил Кирилл.

— Представьте себе, есть! Но я бы не хотел в отсутствии хозяина… — неловко замялся скульптор.

— Давайте, давайте Сергей Иванович, если Лена для вас, хоть что-то значила! — поторопил его Кирилл.

— Вы что же подозреваете Олега? Но это, же нонсенс! — возмутился старик. — Насколько мне известно, он был влюблен в Лену.

— Вот поэтому давайте, на всякий случай и проверим!

Вскоре выяснилось, что хозяин мастерской находится внутри. Но к этому времени он уже был безнадежно мертв. Олег, совершенно голый, висел в веревочной петле, привязанной к перекладине шведской стенки. Ноги его касались пола и были подогнуты в коленях. Прямо перед ним на мольберте стояла картина. Это был виртуозно выполненный ростовой портрет обнаженной Лены.

— «Обнаженная в красных тонах» или«Вавилонская блудница», — пробормотал Сергей Иванович. — Олег считал ее своей лучшей работой.