Фандом: Ориджиналы. В этот вечер на внешнем уровне Ибере — Кханготане — погода была просто замечательной — снег, лазурного цвета, как это бывало только здесь, падал хлопьями на сизую мостовую магической реки Аквелнест, проистекающей из самого Ядра Ибере, реки, что протекала практически через все уровни, небо было настолько светло-серым, что даже казалось белым, а холода вдалеке от дворца императрицы, ослепительно белоснежного и сверкающего, как и сама ледяная женщина, сегодня почти не чувствовалось.
31 мин, 59 сек 18705
Он ей, пожалуй, не нравился. Нет — совершенно точно не нравился. Как не нравились ей его вечно холодные руки и уставший взгляд. Не нравилось его поведение, от самых ничтожных жестов до принципов, которые он старался воплощать в свою жизнь. Он был совершенно другим. Будто бы из абсолютно иного мира, нежели она. Будто бы воспитывались они в противоположных точках вселенной или даже в разных.
У него голос был очень тихий. Будто сорванный. Но очень пронзительный. Не такой как был у Ивана. И уж точно не такой как у Элины. Генерала, впрочем, Ванесса видела всего один раз. Тогда, когда у неё самой ещё был роман — даже что-то ещё более незначительное — с Сонгом, падишахом⁶ Элины, но и этого было достаточно, чтобы понять. Да и у братьев Элины голоса были совсем другими. Не надреснутые. Не едва-едва хриплые…
— Нисколько, — поджала губы Ванесса и отпила из чашки ещё кофе. А потом нахмурилась и добавила: — Сильно сержусь.
Горский выдавил из себя некое подобие улыбки. Точнее, ему, наверняка, даже казалось, что он улыбается, только вот назвать это улыбкой княжна не смогла бы при всём желании. Впрочем, представлять, что он улыбается по-настоящему, Ванесса никогда не умела. С воображением у неё было всё не так уж хорошо, как, вероятно, могло показаться. В любом случае, Сергей попытался сделать вид, будто бы ему стало смешно, и сенатор не смогла удержать усмешки.
Следующие минут десять — или больше, во времени княжна ориентировалась тоже не слишком хорошо — прошли в молчании. За соседним столиком какая-то дамочка громко возмущалась своей подруге поведением мужа. Смешно и глупо. Как будто бы вся жизнь этой леди зависела лишь от её супруга! Ванесса не могла согласиться, будто бы счастье женщины может зависеть от какого-то мужчины, если его счастье не зависит от этой женщины. Она не понимала. Сестра её, должно быть, смогла бы понять подобное, но… Ванессе это казалось противным. Всегда казалось. И в детстве, и сейчас. Возможно, счастье ещё могло зависеть от магии или от того, нравится ли человеку дело, которым он занимается, но вряд ли от другого человека.
Во всяком случае, так не должно было быть.
Горский молчал. Очевидно, думал, что он может ей теперь сказать. И, не находя слов, продолжал думать дальше. Возможно, обдумывал, как вести себя дальше — Ванесса из проверенных источников знала, что пару дней назад он пытался отказаться от своей миссии. И это было… мило с его стороны. Столь мило, что сенатор едва ли могла требовать от Сергея чего-то большего. Нельзя было требовать, учитывая то, где работал он и где работала она. Слишком разные должности. Слишком разные службы⁷.
— Мы уже давно вместе, — заметил он едва слышно, — а ты до сих пор ни разу не называла меня по имени.
Официант принёс, наконец, пирожное, и княжна едва-едва смогла удержаться от язвительного комментария — в этом кафе ничего не пекли прямо на месте, вся продукция привозилась по утрам, а несли ей это пирожное столь долго, будто бы делали его только что. Или хотя бы украшали. Ванесса хотела бы разозлиться на официанта, но, впрочем, промолчала и холодно улыбнулась.
Официант вряд ли был виноват в произошедшем. И уж точно — не был виноват в том, что Горский задал ей очередной идиотский вопрос. Официант просто работал здесь. Трудился, отрабатывал деньги, которые ему платили. Нельзя было сердиться на него за то, что Сергей говорил глупости.
Слова Горского насмешили её. Она часто называла его по имени в своих мыслях, но почти никогда не говорила этого вслух. Произнести его она не могла и сама едва знала, почему. Просто не получалось. Именно это твердила себе Ванесса, чувствуя, что вопрос ей не понравился. Она вообще не слишком-то любила на что-то отвечать. По работе ей в основном приходилось задавать вопросы. Отвечали на вопросы чаще другие. Ей редко подобное позволяли. Всё больше просили передавать право ответить кому-то другому. К счастью, такое было позволено.
— А ты разве этого заслуживаешь? — Ванесса отломила вилкой кусочек пирожного и тут же положила этот кусочек к себе в рот. — Разве ты заслуживаешь того, чтобы я звала тебя по имени, господин «проверяющий Сенат»?
Пирожное оказалось довольно вкусным, хоть и не настолько, как сенатор ожидала. Глазурь была несколько не такая, как в кондитерской на набережной реки Шаветт, что течёт в предместье Кроббо. В той кондитерской сенатору тогда очень понравилось, хотя и находилась она не в самом престижном предместье уровня. И если бы Ванесса ходила в одно кафе дважды, она обязательно пришла бы туда снова. К тому же, вид из окна кондитерской открывался просто великолепный.
У него голос был очень тихий. Будто сорванный. Но очень пронзительный. Не такой как был у Ивана. И уж точно не такой как у Элины. Генерала, впрочем, Ванесса видела всего один раз. Тогда, когда у неё самой ещё был роман — даже что-то ещё более незначительное — с Сонгом, падишахом⁶ Элины, но и этого было достаточно, чтобы понять. Да и у братьев Элины голоса были совсем другими. Не надреснутые. Не едва-едва хриплые…
— Нисколько, — поджала губы Ванесса и отпила из чашки ещё кофе. А потом нахмурилась и добавила: — Сильно сержусь.
Горский выдавил из себя некое подобие улыбки. Точнее, ему, наверняка, даже казалось, что он улыбается, только вот назвать это улыбкой княжна не смогла бы при всём желании. Впрочем, представлять, что он улыбается по-настоящему, Ванесса никогда не умела. С воображением у неё было всё не так уж хорошо, как, вероятно, могло показаться. В любом случае, Сергей попытался сделать вид, будто бы ему стало смешно, и сенатор не смогла удержать усмешки.
Следующие минут десять — или больше, во времени княжна ориентировалась тоже не слишком хорошо — прошли в молчании. За соседним столиком какая-то дамочка громко возмущалась своей подруге поведением мужа. Смешно и глупо. Как будто бы вся жизнь этой леди зависела лишь от её супруга! Ванесса не могла согласиться, будто бы счастье женщины может зависеть от какого-то мужчины, если его счастье не зависит от этой женщины. Она не понимала. Сестра её, должно быть, смогла бы понять подобное, но… Ванессе это казалось противным. Всегда казалось. И в детстве, и сейчас. Возможно, счастье ещё могло зависеть от магии или от того, нравится ли человеку дело, которым он занимается, но вряд ли от другого человека.
Во всяком случае, так не должно было быть.
Горский молчал. Очевидно, думал, что он может ей теперь сказать. И, не находя слов, продолжал думать дальше. Возможно, обдумывал, как вести себя дальше — Ванесса из проверенных источников знала, что пару дней назад он пытался отказаться от своей миссии. И это было… мило с его стороны. Столь мило, что сенатор едва ли могла требовать от Сергея чего-то большего. Нельзя было требовать, учитывая то, где работал он и где работала она. Слишком разные должности. Слишком разные службы⁷.
— Мы уже давно вместе, — заметил он едва слышно, — а ты до сих пор ни разу не называла меня по имени.
Официант принёс, наконец, пирожное, и княжна едва-едва смогла удержаться от язвительного комментария — в этом кафе ничего не пекли прямо на месте, вся продукция привозилась по утрам, а несли ей это пирожное столь долго, будто бы делали его только что. Или хотя бы украшали. Ванесса хотела бы разозлиться на официанта, но, впрочем, промолчала и холодно улыбнулась.
Официант вряд ли был виноват в произошедшем. И уж точно — не был виноват в том, что Горский задал ей очередной идиотский вопрос. Официант просто работал здесь. Трудился, отрабатывал деньги, которые ему платили. Нельзя было сердиться на него за то, что Сергей говорил глупости.
Слова Горского насмешили её. Она часто называла его по имени в своих мыслях, но почти никогда не говорила этого вслух. Произнести его она не могла и сама едва знала, почему. Просто не получалось. Именно это твердила себе Ванесса, чувствуя, что вопрос ей не понравился. Она вообще не слишком-то любила на что-то отвечать. По работе ей в основном приходилось задавать вопросы. Отвечали на вопросы чаще другие. Ей редко подобное позволяли. Всё больше просили передавать право ответить кому-то другому. К счастью, такое было позволено.
— А ты разве этого заслуживаешь? — Ванесса отломила вилкой кусочек пирожного и тут же положила этот кусочек к себе в рот. — Разве ты заслуживаешь того, чтобы я звала тебя по имени, господин «проверяющий Сенат»?
Пирожное оказалось довольно вкусным, хоть и не настолько, как сенатор ожидала. Глазурь была несколько не такая, как в кондитерской на набережной реки Шаветт, что течёт в предместье Кроббо. В той кондитерской сенатору тогда очень понравилось, хотя и находилась она не в самом престижном предместье уровня. И если бы Ванесса ходила в одно кафе дважды, она обязательно пришла бы туда снова. К тому же, вид из окна кондитерской открывался просто великолепный.
Страница 7 из 10
