В мраке творческого подсознания, пробудившись от глубокой спячки, зашевелился изголодавшийся монстр. Выбрался из колыбели сновидений, потянул вооруженные стальными когтями лапы к сердцу мироздания и вырвал его легким движением. Слизал артериальную кровь, хлынувшую фонтаном, и, зажав в пальцах ещё бьющийся сгусток мышц, уполз додумывать зарождающийся эмбрионом сюжет…
16 мин, 45 сек 5876
Напоминающие кабанов чудища, прыгающие, словно лягушки, малые отпрыски повелителя этой фантасмагоричной стаи, надвигались на Героя, вытянув вперёд короткие крючковатые лапы. С противоположной стороны приближались ледяные гиганты, с другой — огненные, подобные нефритам мерзкие выродки. С четвёртой стороны, замыкая круг, к нему стремилось всё ползующее, вытянув щупальца, шевеля ими, угрожая, пытаясь достать. Оставался лишь один выход, и Герой, дождавшись, когда внутреннее, животное чутьё начнёт во весь голос вопить об опасности, подпрыгнул вверх и, совершив кувырок, очутился за спинами ледяных врагов. А те, ощерившись, раззявив пасти, со всего разбегу налетели на своих пламенеющих собратьев. Храм содрогнулся от новой песни — песни боли и смерти, под аккомпанемент которой плавились и затухали его враги. Стены начали трескаться, посыпалась штукатурка, здание заходило ходуном. Потолок обваливался громоздкими кусками, несущие опоры задрожали и треснули, готовясь опрокинуть Храм, разбить, уничтожить его до основания.
Пока Герой, подобрав Меч, насаживал на него лягушек-кабанов, ползучие твари преодолели разделявшее их с врагом расстояние. Открылись в едином порыве пасти, кислота разлетелась обжигающими брызгами. Герой упал на пол. Кабаны-лягушки оказались менее проворными, и вот уже запах горелого распространяется по рассыпающемуся на кусочки Храму, и фигуры чудовищ копошатся, охваченные агонией. Герой вновь вскочил на ноги.
— Давай, бросайся вперёд, как положено, только постарайся меня не повредить, — вставил очередную ремарку Меч.
И тут же замелькал — и засверкало, заблестело, заискрилось, заиграло беснованием красок и звуков. Одно за другим порождения хаоса падали на запачканный останками пол, отдавая то, что заменяло им душу, тому, кто заменял им Бога. И только с последним поверженным врагом Герой понял, какие серьёзные раны получил, как сильно опалила его кислота, как много крови потерял он из-за клыков, разодравших кожу, вырвавших из тела куски мяса. Но мог ли он остановиться, считая, что противник повержен и более не окажет сопротивления? Нет, ибо главный враг был жив и спешил закончить ритуал, завершив наступление Тьмы и Хаоса.
Песня накрыла собой всё, заполнила помещение. Вожак со свиным рылом не замечал происходящего вокруг, воздавая хвалу Повелителю, тому, который стоял над ним и над такими, как он. Варан, питомец свинорылого, поднялся на задние лапы, чтобы вонзить своё естество в Марию. Хряк-переросток, готовившийся посредством своего любимца совершить долгожданный акт и получить безмерную власть, расплылся в мерзкой ухмылке и зашёл в свинячьем визге, заменявшем ему хохот.
Изрыгая проклятия, Меч пронзил варана насквозь, и тот с утробным воем завалился на своего властелина, в ужасе распахнувшего мелкие зенки. Свинорылый не успел отпрыгнуть в сторону — хруст позвонков, а через пару секунд уже всё кончено. Но прежде — безумно острые когти варана и сумасшедшая боль в распоротой груди. Истекая кровью, покрытый ранами, Герой лежал, не в силах пошевелиться, и смотрел на Марию… Слуги всех видов, форм и размеров, слуги, пришедшие извне и родом отсюда, те самые чудовища из бездны, о которых рассказывали древние, — лишившись отдающего команды, они бросились друг на друга с намерением убить или перегрызли сами себя, или забились в предсмертных судорогах.
Стены осквернённого здания надежды и веры осыпались бесполезными обломками камней, превратившихся в тёмные груды, и смертельно раненный, почти до основания разрушенный Храм ждал мига, чтобы уйти из бытия в темноту всеприближающегося забвения.
Обнажённая девушка на кресте завороженно наблюдала за тем, как Герой, с трудом приподнявшись, что-то шепчет своему чудесному Мечу. Ей даже показалось, что Меч вздрогнул, услышав обращённые к нему слова. Время судорожно вздохнуло, впуская в свои лёгкие отупевшие от безделья секунды, и понеслось вскачь, навёрстывая упущенное. А Меч, будто подстёгнутый внезапной скачкой, вдруг сорвался с места, пущенный рукой хозяина, тут же бессильно повалившегося обратно, и вонзился оскаленной кромкой в основание креста. И музыкой избавления прозвучала одной-единственной нотой в наступившей после битвы тишине — это был хруст дерева. Мария вскрикнула, когда крест тяжело накренился и медленно завалился на холодный склизкий пол. Рука лежащего рядом Героя пыталась распутать узлы верёвки, не справилась, нырнула куда-то и появилась вновь — с кинжалом. Лезвие разрезало волокна, освободив Марию. Кровь толчками выплёскивалась из ран Героя, из последних сил билось его сердце.
Пока Герой, подобрав Меч, насаживал на него лягушек-кабанов, ползучие твари преодолели разделявшее их с врагом расстояние. Открылись в едином порыве пасти, кислота разлетелась обжигающими брызгами. Герой упал на пол. Кабаны-лягушки оказались менее проворными, и вот уже запах горелого распространяется по рассыпающемуся на кусочки Храму, и фигуры чудовищ копошатся, охваченные агонией. Герой вновь вскочил на ноги.
— Давай, бросайся вперёд, как положено, только постарайся меня не повредить, — вставил очередную ремарку Меч.
И тут же замелькал — и засверкало, заблестело, заискрилось, заиграло беснованием красок и звуков. Одно за другим порождения хаоса падали на запачканный останками пол, отдавая то, что заменяло им душу, тому, кто заменял им Бога. И только с последним поверженным врагом Герой понял, какие серьёзные раны получил, как сильно опалила его кислота, как много крови потерял он из-за клыков, разодравших кожу, вырвавших из тела куски мяса. Но мог ли он остановиться, считая, что противник повержен и более не окажет сопротивления? Нет, ибо главный враг был жив и спешил закончить ритуал, завершив наступление Тьмы и Хаоса.
Песня накрыла собой всё, заполнила помещение. Вожак со свиным рылом не замечал происходящего вокруг, воздавая хвалу Повелителю, тому, который стоял над ним и над такими, как он. Варан, питомец свинорылого, поднялся на задние лапы, чтобы вонзить своё естество в Марию. Хряк-переросток, готовившийся посредством своего любимца совершить долгожданный акт и получить безмерную власть, расплылся в мерзкой ухмылке и зашёл в свинячьем визге, заменявшем ему хохот.
Изрыгая проклятия, Меч пронзил варана насквозь, и тот с утробным воем завалился на своего властелина, в ужасе распахнувшего мелкие зенки. Свинорылый не успел отпрыгнуть в сторону — хруст позвонков, а через пару секунд уже всё кончено. Но прежде — безумно острые когти варана и сумасшедшая боль в распоротой груди. Истекая кровью, покрытый ранами, Герой лежал, не в силах пошевелиться, и смотрел на Марию… Слуги всех видов, форм и размеров, слуги, пришедшие извне и родом отсюда, те самые чудовища из бездны, о которых рассказывали древние, — лишившись отдающего команды, они бросились друг на друга с намерением убить или перегрызли сами себя, или забились в предсмертных судорогах.
Стены осквернённого здания надежды и веры осыпались бесполезными обломками камней, превратившихся в тёмные груды, и смертельно раненный, почти до основания разрушенный Храм ждал мига, чтобы уйти из бытия в темноту всеприближающегося забвения.
Обнажённая девушка на кресте завороженно наблюдала за тем, как Герой, с трудом приподнявшись, что-то шепчет своему чудесному Мечу. Ей даже показалось, что Меч вздрогнул, услышав обращённые к нему слова. Время судорожно вздохнуло, впуская в свои лёгкие отупевшие от безделья секунды, и понеслось вскачь, навёрстывая упущенное. А Меч, будто подстёгнутый внезапной скачкой, вдруг сорвался с места, пущенный рукой хозяина, тут же бессильно повалившегося обратно, и вонзился оскаленной кромкой в основание креста. И музыкой избавления прозвучала одной-единственной нотой в наступившей после битвы тишине — это был хруст дерева. Мария вскрикнула, когда крест тяжело накренился и медленно завалился на холодный склизкий пол. Рука лежащего рядом Героя пыталась распутать узлы верёвки, не справилась, нырнула куда-то и появилась вновь — с кинжалом. Лезвие разрезало волокна, освободив Марию. Кровь толчками выплёскивалась из ран Героя, из последних сил билось его сердце.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 6
