Все кто считает что скорая романтика и вечные гонки со смертью, сильно заблуждается. Это бумажная рутина, постоянная ругань в стационарах с врачами приёмных отделений, нехватка препаратов, отсутствие нормальных условий труда, раздражённость и нервозность.
9 мин, 20 сек 10121
— Лежим, не двигаемся и не разговариваем.
Раздаётся мерное жужжание кардиографа, смотрю на плёнку: гипертрофия левого желудочка, рубец от давнишнего инфаркта и более ничего…
— Чем болели? Да и что вас спрашиваю, сами же всю процедуру знаете…
— Инфаркт был 5 лет назад, а более ничего серьёзного.
— С чем-то своё состояние связать можете?
— Нет.
Проверил сатурацию — 94, почти норма, да и пульсоксиметры часто врут, температура 36.5, померил сахар — 5. 5.
— Что вчера делали?
— Да ничего такого, с суток пришёл, поспал, дела сделал, да и спать лёг.
— Диурез? Стул?
— Нормально, сам не понимаю, с чего это.
— А рвоты с кровью не было?
— Да что вы, да и сам уже давно не зелёный, было бы что-то, дак и бригаду бы вызвал.
— А вы что скажете? — поворачиваюсь к жене.
— Как всё произошло? С чего началось? Кто «скорую» вызвал?
— Да проснулась из-за него, захрипел во сне, побледнел, я бегом к соседям, вас вызвала…
— Ясно.
Убираю второй флакон, меряюсь — 90/60, облегчённо вздыхаю, слава Богу…
— Так, я сейчас до машины, по рации спецов вызову, а вы за ним следите.
— Не надо, — заговорил больной, — сам справлюсь…
— Как это не надо? Очень даже надо, просто раньше вызвать не мог, телефон на подстанции забыл…
— Не надо, я и отказ подпишу, и всё нормально будет, возвращайтесь на подстанцию и ложитесь спать, вам и так ещё карточку писать, вот и третий флакон закончился.
— Но вы же сами понимаете, что я ОБЯЗАН…
— Никому ты не обязан, это мы тебе обязаны что работаешь в 03, зная, что денег в медицине нет, пошёл именно в эту профессию, да и ещё и на «скорую» так что давай карточку, убирай катетеры и поезжай с миром. Если возникнут проблемы, позвони старшему с центра, она прикроет, да и я замолвлю за тебя слово… Какой номер бригады?
— 56, но…
— Никаких но. Так, 56, ну что ж, ясно, давай карточку…
Протянул карту, он подписался в трёх местах.
— Всё, спасибо, вы хороший фельдшер, спасибо, не работайте много.
— Вы не болейте, но если что — сразу звоните, номер знаете.
— Хорошо.
Собрал всё свои вещи, попрощался и пошёл в машину. Машина оказалась закрыта, водитель спит. Стукнул в дверь, щёлкнул замок, загрузились…
Отзваниваюсь.
— 56, мы свободны.
— Домой, 56. 5:24.
По дороге дописал карточку, диагноз только не выставил, решил утром со старшим врачом посоветоваться.
На подстанции так же тихо. Диспетчер дремлет на кушетке, я тихо подошёл к компьютеру поставил приезд и отправился в комнату спать.
— Просыпайся. И иди в журнале наркоты подпишись. Надеюсь, ничего не тратил?
Это пришла Эля, она меняет меня. Хорошая девушка, правда иногда вспыльчивая.
— Ты в одного?
— Неа, сказали, что с санитаром.
— Ну и хорошо, хоть будет, кому ящик таскать.
— Ты машину помыл?
— Нет ещё…
— Ну и забей, сегодня всё равно у нас мойка, так что иди в журналах подписывайся и вали домой спать.
В кабинете старшего врача не протолкнуться: передают наркоту, передают дефициты, подписываются за приход и уход, дописывают карточки те, кто не сделал это вечером.
Я подписался за всё и стал ждать, когда старшая разберётся с очередной карточкой.
— Анастасия Павловна, подскажите, какой диагноз выставить, — протянул я карточку старшему врачу, — тут ситуация вообще непонятная: мужчина 56 лет, жалобы на жар и удушье, на момент осмотра давление 50/10… Да, и кстати, он кардиолог с центра…
Она смотрит на фамилию и меняется в лице.
— Знаешь, с таким не шутят, — тон стал строгим.
— В смысле? Я ничего не понимаю…
— Не понимаешь? Я же сказала, что с ЭТИМ не шутят!
— Да с чем? Да он не дал мне вызвать спецов, сказал, что сам справится…
— Ты что? Действительно ничего не знаешь? Этот врач погиб год назад, его дом сожгли кавказцы за то, что он не поставил им наркоту. Жена спаслась и вызвала от соседей пожарных и «скорую» а сам он погиб, задохнулся от дыма. Его тело нашли в кровати, сильно обгоревшее.
— Я ничего не понимаю, был вызов, был номер, было лечение, расход препаратов, подписи же есть в карточке, ЕГО подписи…
— Вот это и странно: подписи стоят, и я знаю, что они принадлежат ему и адрес тоже его, но там только сгоревшие остатки дома.
Наступило молчание, мы оба не понимали ничего…
— Ладно, иди домой и выспись…
Задумчивый, я пошёл в раздевалку, в голове была куча мыслей и ничего не понятно, начал переодеваться. Тут ко мне подошёл фельдшер Игорь, работающий уже давно.
— Съезди на центр, спроси там Иларова.
— А что с ним?
— Приедешь и узнаешь. Он завтра работает сутки.
Переодевшись и собравшись, я пошёл домой. Я не понимал ровным счётом ничего, приняв душ и поев, я лёг поспать. Потом сделал свои дела и снова завалился спать, уже до утра.
Выспавшись, я собрался и пошёл на центральную подстанцию. Можно, конечно, было и доехать, но я хотел прогуляться.
На подстанции я спросил Иларова, он оказался на обеде.
На кухне был всего один человек, ел тушёнку из банки и запивал чаем.
— Ты от Игоря?
Я кивнул.
— Проходи, садись, чай будешь?
— Давай.
Раздаётся мерное жужжание кардиографа, смотрю на плёнку: гипертрофия левого желудочка, рубец от давнишнего инфаркта и более ничего…
— Чем болели? Да и что вас спрашиваю, сами же всю процедуру знаете…
— Инфаркт был 5 лет назад, а более ничего серьёзного.
— С чем-то своё состояние связать можете?
— Нет.
Проверил сатурацию — 94, почти норма, да и пульсоксиметры часто врут, температура 36.5, померил сахар — 5. 5.
— Что вчера делали?
— Да ничего такого, с суток пришёл, поспал, дела сделал, да и спать лёг.
— Диурез? Стул?
— Нормально, сам не понимаю, с чего это.
— А рвоты с кровью не было?
— Да что вы, да и сам уже давно не зелёный, было бы что-то, дак и бригаду бы вызвал.
— А вы что скажете? — поворачиваюсь к жене.
— Как всё произошло? С чего началось? Кто «скорую» вызвал?
— Да проснулась из-за него, захрипел во сне, побледнел, я бегом к соседям, вас вызвала…
— Ясно.
Убираю второй флакон, меряюсь — 90/60, облегчённо вздыхаю, слава Богу…
— Так, я сейчас до машины, по рации спецов вызову, а вы за ним следите.
— Не надо, — заговорил больной, — сам справлюсь…
— Как это не надо? Очень даже надо, просто раньше вызвать не мог, телефон на подстанции забыл…
— Не надо, я и отказ подпишу, и всё нормально будет, возвращайтесь на подстанцию и ложитесь спать, вам и так ещё карточку писать, вот и третий флакон закончился.
— Но вы же сами понимаете, что я ОБЯЗАН…
— Никому ты не обязан, это мы тебе обязаны что работаешь в 03, зная, что денег в медицине нет, пошёл именно в эту профессию, да и ещё и на «скорую» так что давай карточку, убирай катетеры и поезжай с миром. Если возникнут проблемы, позвони старшему с центра, она прикроет, да и я замолвлю за тебя слово… Какой номер бригады?
— 56, но…
— Никаких но. Так, 56, ну что ж, ясно, давай карточку…
Протянул карту, он подписался в трёх местах.
— Всё, спасибо, вы хороший фельдшер, спасибо, не работайте много.
— Вы не болейте, но если что — сразу звоните, номер знаете.
— Хорошо.
Собрал всё свои вещи, попрощался и пошёл в машину. Машина оказалась закрыта, водитель спит. Стукнул в дверь, щёлкнул замок, загрузились…
Отзваниваюсь.
— 56, мы свободны.
— Домой, 56. 5:24.
По дороге дописал карточку, диагноз только не выставил, решил утром со старшим врачом посоветоваться.
На подстанции так же тихо. Диспетчер дремлет на кушетке, я тихо подошёл к компьютеру поставил приезд и отправился в комнату спать.
— Просыпайся. И иди в журнале наркоты подпишись. Надеюсь, ничего не тратил?
Это пришла Эля, она меняет меня. Хорошая девушка, правда иногда вспыльчивая.
— Ты в одного?
— Неа, сказали, что с санитаром.
— Ну и хорошо, хоть будет, кому ящик таскать.
— Ты машину помыл?
— Нет ещё…
— Ну и забей, сегодня всё равно у нас мойка, так что иди в журналах подписывайся и вали домой спать.
В кабинете старшего врача не протолкнуться: передают наркоту, передают дефициты, подписываются за приход и уход, дописывают карточки те, кто не сделал это вечером.
Я подписался за всё и стал ждать, когда старшая разберётся с очередной карточкой.
— Анастасия Павловна, подскажите, какой диагноз выставить, — протянул я карточку старшему врачу, — тут ситуация вообще непонятная: мужчина 56 лет, жалобы на жар и удушье, на момент осмотра давление 50/10… Да, и кстати, он кардиолог с центра…
Она смотрит на фамилию и меняется в лице.
— Знаешь, с таким не шутят, — тон стал строгим.
— В смысле? Я ничего не понимаю…
— Не понимаешь? Я же сказала, что с ЭТИМ не шутят!
— Да с чем? Да он не дал мне вызвать спецов, сказал, что сам справится…
— Ты что? Действительно ничего не знаешь? Этот врач погиб год назад, его дом сожгли кавказцы за то, что он не поставил им наркоту. Жена спаслась и вызвала от соседей пожарных и «скорую» а сам он погиб, задохнулся от дыма. Его тело нашли в кровати, сильно обгоревшее.
— Я ничего не понимаю, был вызов, был номер, было лечение, расход препаратов, подписи же есть в карточке, ЕГО подписи…
— Вот это и странно: подписи стоят, и я знаю, что они принадлежат ему и адрес тоже его, но там только сгоревшие остатки дома.
Наступило молчание, мы оба не понимали ничего…
— Ладно, иди домой и выспись…
Задумчивый, я пошёл в раздевалку, в голове была куча мыслей и ничего не понятно, начал переодеваться. Тут ко мне подошёл фельдшер Игорь, работающий уже давно.
— Съезди на центр, спроси там Иларова.
— А что с ним?
— Приедешь и узнаешь. Он завтра работает сутки.
Переодевшись и собравшись, я пошёл домой. Я не понимал ровным счётом ничего, приняв душ и поев, я лёг поспать. Потом сделал свои дела и снова завалился спать, уже до утра.
Выспавшись, я собрался и пошёл на центральную подстанцию. Можно, конечно, было и доехать, но я хотел прогуляться.
На подстанции я спросил Иларова, он оказался на обеде.
На кухне был всего один человек, ел тушёнку из банки и запивал чаем.
— Ты от Игоря?
Я кивнул.
— Проходи, садись, чай будешь?
— Давай.
Страница 2 из 3
