Блаширк

Восемь сотен мертвецов устилали равнину. Рослые белокожие воины с длинными светлыми волосами поверх кожаных нагрудников сплетались с телами приземистых смуглых мужчин и женщин. Холодный пронзительный ветер не был помехой чёрным птицам. Одна за одной они опускались на головы лежавших лицом вверх и выклёвывали им глаза. Внезапно несколько воронов резко взмыли в воздух, громко хлопая крыльями. Человек в помятом шлеме, из-под которого выбивались светлые пряди, приподнялся над телом поверженного врага и медленно встал на ноги.

Некоторое время Гильве покачивался из стороны в сторону, пытаясь удержать равновесие. В глазах у него двоилось, боль пульсировала в виске, и волны тошноты раз за разом подкатывали к горлу. Колени юноши дрожали. Опуститься на них означало облегчить страдания и похоронить надежду, которой почти не осталось. Превозмогая слабость и рвотные позывы, он поднял руку и коснулся вмятины в том самом месте, куда пал топор Аррх-Вана. Йомир, покровитель воинов и книгочеев, воистину благоволил эйну. Будь удар чуть сильнее, лезвие бы прошло сквозь шлем, пробив череп и вонзившись в мозг. Непослушными задубевшими пальцами Гильве нащупал застёжку кожаного ремешка, охватывавшего подбородок. Давление на голову немного ослабло. Эйн задержал дыхание и потянул шлем вверх. Струйка крови прочертила щёку, и изуродованный железный горшок с дребезгом покатился по земле. На мгновение окружающий мир погрузился в черноту, сознание сжалось до размеров точки, а потом холодный поток коснулся раны. Целую вечность Гильве стоял под порывами ледяного ветра. Ему показалось, что в какой-то момент он присел на корточки, зачерпнул горсть снега и отправил себе в рот в попытке прогнать тошноту, но кто знает, было ли это на самом деле. Снегопад усиливался, успокоившиеся вороны продолжали клевать пустые глаза мертвецов, и серый свет растворялся в надвигавшихся сумерках.

В тысячах колёс от заснеженной равнины у подножия высокого холма стоял белокаменный Блаширк. Городом изобилия окрестили его чужеземцы. Вряд ли нашёлся бы человек, способный назвать эйнов, жителей этого места, несчастными. Начинавшиеся за крепостной стеной поля давали богатые урожаи, окрестный лес изобиловал зверьми, а в прозрачной воде реки, разделявшей Блаширк на два берега, то и дело мелькали серебристые рыбы. Мастера-эйны славились искусностью в ремёслах, жрецы в храмах Йомира учёностью, а правители — мудростью и справедливостью. Многих манили богатства города, но опасались захватчики его опытных и храбрых воинов. Верность же женщин Блаширка своим мужьям вошла в поговорку. А ещё город изобилия был известен своим гостеприимством. Каждый год в первый день последнего летнего месяца на центральной площади города раскидывала разноцветные палатки Большая Ярмарка, не умолкавшая до прихода осенних ветров. Кто только не приезжал на неё из самых отдалённых мест, какие только диковины не предлагали покупателям крикливые торговцы. Но желтоглазый купец сумел удивить даже всё повидавших завсегдатаев ярмарки, ведь то, что он показывал, было настоящим чудом. Никто не мог сказать, когда впервые его палатка появилась на центральной площади. Высокий и худой, с тёмными курчавыми волосами и бронзовой кожей, он словно бы всегда стоял за своим прилавком, уставленным сосудами с зельями. Говорили, что Талраин, так звали купца, прибыл из далёкой Стигии, страны пустынь и чародеев. Он мало говорил и иногда улыбался странной и загадочной улыбкой. Ещё менее разговорчивыми были его слуги, напоминавшие высохшие мумии стигийских правителей, о которых писалось в жреческих рукописях. Они жили в небольшом шатре, стоявшем рядом с палаткой, а чуть поодаль находился шатёр самого Талраина. Невозможно сказать, как это произошло, но уже через несколько дней после открытия ярмарки на ней заговорили об удивительных товарах купца. Люди восхваляли его снадобья, от которых воины становились мужественнее, их жёны женственнее, а мудрецы мудрее. Талраин по-прежнему молчал и улыбался, глядя на прокалённую солнцем площадь. А потом неизвестно откуда по ярмарке вдруг прошёл слух, что на закате купец будет показывать какое-то удивительное зрелище. И эйны, и гости ярмарки видели на ней немало представлений, и всё же вечером того дня несколько десятков людей стояли у шатра желтоглазого. Наконец, когда звёзды стали загораться на небосклоне, показался Талраин. Оглядев собравшихся он слегка склонил голову в знак приветствия.

«В краю, откуда мы прибыли, — заговорил купец глубоким низким голосом, — живёт древняя магия, давно забытая в остальном мире. Я приглашаю вас стать свидетелями одного из чудес, привычных для моих соотечественников и невиданных доселе здесь. Входите с открытым сердцем и узрите то, о чём никогда не мечтали».