Блаширк

Сказав это, Талраин вновь скрылся в своём шатре, а его место занял один из слуг. Плата, которую он взимал с желающих побывать на представлении, была посильной даже для праздношатающихся бездельников с тощим кошельком, не говоря уже о богатых торговцах-эйнах. Когда двадцать человек исчезли в шатре, слуга знаками показал оставшимся подождать. Потекли минуты ожидания. И вот полог из звериных шкур откинулся. Один за другим люди с ошеломлёнными лицами выходили наружу. Они не отвечали на расспросы, и глаза их переполняло изумление.

На следующий день купец продал в три раза больше снадобий, чем обычно, а вечером у его шатра собралась целая толпа, возбуждённо гудевшая в предвкушении зрелища. И действительно им было чему поражаться. В центре шатра на железной треноге висел огромный бронзовый диск. Талраин бросал на него какой-то порошок, и тогда на блестящей поверхности оживали картины. Восхищённым глазам зрителей представали сыновья Йомира, сражавшиеся с ледяными великанами, их свадьба с дочерьми ветра и сам Творец Сущего, создающий звёзды из снежинок на своих доспехах. Они видели, как в чёрных башнях далёкой Стигии колдуны вызывают дождь. Капли падали в мутную реку, и она выходила из берегов, неся с собой зелёных чудовищ с длинными хвостами и пастями, полными острых зубов. Сам желтоглазый стоял в стороне и по обыкновению улыбался. Изредка, когда очарованные люди начинали нехотя расходиться, он подходил к кому-то из них и что-то негромко говорил.

Так продолжалось десять дней, а утром одиннадцатого Блаширк потрясла ошеломительная новость. Стражники, обходившие на рассвете городские улицы, обнаружили у крыльца одного из домов Хольте Стурлусон. Полуживая от побоев, в покрытой кровью разорванной одежде, она едва могла шевелить разбитыми губами. Хольте была женой Снорре Стурлусона, почтенного торговца шерстью преклонных лет. Недавно в их семье родился сын. Поговаривали, что юная девушка не всегда хранила верность старику-мужу, но в Блаширке привыкли не слишком обращать внимание на слухи. Немного оправившись, Хольте рассказала, что Снорре накануне явился домой поздно ночью и сразу же набросился на неё, обвиняя в том, что ребёнка она родила от жившего на соседней улице кузнеца. В конце концов, он вышвырнул девушку за порог. Она какое-то время ползла, сама не зная куда, а потом потеряла сознание. Поручив Хольте заботам лекарей, стражники немедленно отправились к дому Стурлусона. На их стук никто не открыл, но даже из-за каменных стен они могли слышать непрекращающийся плач младенца.

Стражникам пришлось взломать крепкие дубовые двери. Внутри они обнаружили заходящегося воплями ребёнка и самого Снорре, лежащего в кровати. Кожа старика пожелтела, тело покрылось уродливыми наростами, он тяжело дышал, обливался потом и не мог подняться на ноги. Самым страшным в облике Стурлусона были глаза. Зрачки их сузились и словно бы плавали в жёлтой жидкости, цветом подобной янтарному напитку, который варят в северных странах. Слабым прерывающимся голосом Снорре поведал стражникам невероятную историю.

Несколькими днями ранее, наслушавшись рассказов о творимых купцом из Стигии чудесах, он посетил представление Талраина. В конце желтоглазый подошёл к нему и тихо сказал, что на самом деле в волшебном диске человек может увидеть всё, что пожелает. Талраин словно бы знал, сколько бессонных ночей старик провёл в мыслях о том, что жена ему неверна, с какой жадностью прислушивался он ко всем разговорам, касавшихся Хольте. Он спросил о плате, и купец назвал ему цену. И ещё одну ночь не спал Снорре, а поздним вечером следующего дня покинул свой дом, сказав жене, что отправляется на встречу с чужеземными торговцами. К тому времени представление уже закончилось, и в шатре не было никого, кроме желтоглазого мага. Он сказал Снорре, что он должен был делать, и старик опустился на колени. Ужасные, кощунственные слова произносил он вслед за стигийцем. Стурлусон отрёкся от Йомира, отрёкся от покровительства его сынов и препоручил свою душу Великим Древним богам. Тогда Талраин дал ему выпить какой-то горький напиток, а затем бросил на поверхность диска горсть порошка. Глазам Снорре предстало то, чего он так страшился. Он увидел свою жену голой в объятиях кузнеца. Их молодые загорелые тела покрывал пот, они кричали от страсти, смеялись и снова кричали. Каким-то образом старик понял, что это происходило всего несколько дней спустя их свадьбы с Хольте. Охваченный яростью Стурлусон бросился прочь из шатра и побежал к дому. Гнев удесятерил его силы, и молодая жена не смогла защититься от ужасных побоев. Вышвырнув несчастную вон, Снорре, не обращая внимание на плач голодного сына, лёг в свою постель и тут же уснул, а проснувшись, понял, что не мог даже встать с кровати.