Блаширк

Когда рассказ закончился, один из стражников остался с больным, а второй отправился во дворец. Узнав о случившемся, правитель повелел немедля привести к нему желтоглазого купца, однако все поиски оказались безуспешными, стигиец вместе с шатром, палаткой и слугами бесследно исчез. Воины, охранявшие городские ворота, клялись, что ни ночью, ни утром Талраин не покидал Блаширк. Стурлусону же становилось всё хуже и хуже. Старика трясло, его рвало желчью, временами он впадал в забытье и тогда бормотал в бреду что-то о проклятии Древних, загубленной душе и немыслимо далёких звёздах, где царит предвечное зло. Ничто не облегчало страданий Снорре, убелённые сединами прославленные лекари бессильно разводили руками перед ликом неведомого недуга.

Трое суток спустя Стурлусон умер, а на следующий день болезнь поразила его сына. Потом заболела старуха, жившая тремя домами выше по улице, а вслед за ней кузнец, с которым Хольте изменяла мужу. Блаширк охватила эпидемия. Чужеземные торговцы спешно покидали город, целители днями и ночами просиживали над старинными свитками в надежде найти рецепт спасительного снадобья, над храмами курился дым благовоний. Припав к изваяниям Йомира, люди молили о заступничестве, но всё было тщетно. За две недели болезнь унесла полторы сотни эйнов. Над прекрасным городом нависла гибель, и лишь случайная находка жреца по имени Стром-Норд указала его жителям путь к спасению от неминуемого вымирания. Перебирая храмовые рукописи, жрец наткнулся на запись свидетельств одного из пророков столь давних времён, что о нём вряд ли помнил и сам Верховный. Быстрее ветра помчался Стром-Норд во дворец правителя. Вот что гласил найденный им текст.

«Тысячи обличий у него, и лишь глаза, жёлтые, как яд горной змеи, не может изменить Посланец Тьмы. Не счесть его имён, истинное же одно. Ньярлатхотеп, Ползучий Хаос, он служит безумному султану демонов Азатоту и является, чтобы нести смуту и смерть. Легче других своих собратьев проникает он в наш мир, и каждый приход его приближает наступление царства Древних. Стремится Ньярлатхотеп совратить избранного им, прельстить его лживыми посулами и заставить отречься от веры предков. Проклятым становится вручивший душу Хаосу, и проклятие это падёт на всех людей из его рода. Жёлтыми сделаются глаза их и кожа, корчи скрутят тело, и умрут они ужасной смертью, исходя потом и желчью. Никому не спастись из проклятого рода, не помогут ни снадобья, ни молитвы. Лишь один способ есть избежать гибели. Суть магия ада проклятие Ньярлатхотепа, и слабеет его сила, соприкоснувшись с хладом. Если найдут отмеченные смертью место, где правит зима, где мороз сковывает землю и дуют ледяные ветры, перестанет косить их недуг. Но помнить должно: вечной тюрьмой станет для них это царство хлада, ибо и потомки их потомков будут нести на себе бремя проклятия».

В просвещённом Блаширке, где чтили Йомира, Великих Древних считали сказкой, пугавшей их далёких предков. Но не могли правитель и старейшины не увидеть истину в словах пророка, ведь описанный им недуг точь в точь совпадал с тем, который поразил эйнов. Нельзя было забывать и о жёлтых глазах купца, и об имени, которым он назвался. Смута всколыхнула город. Многие отказывались верить найденному Стром-Нордом свидетельству и покидать родину. Они собирались на площади перед дворцом и требовали у правителя любой ценой остановить эпидемию. Но болезнь продолжала свирепствовать, и когда число умерших перевалило за пять сотен, даже самые отчаянные крикуны вынуждены были примириться с правдой. И началась подготовка к великому переселению. Днём и ночью люди строили повозки, которые доверху загружали пищей, оружием и меховой одеждой. Лекари набивали мешки целительными снадобьями, а жрецы пергаментами. Теперь по ночам спали не более четырёх-пяти часов. Наконец, настал день, когда эйны были готовы уйти из города. Шесть тысяч человек прошли через ворота, и ещё пятнадцать сотен остались лежать за их спинами в земле Блаширка. Путь их лежал далеко на север, где, согласно картам, лежала безлюдная страна Норск. Дети кричали на руках заплаканных женщин, старики проклинали ревнивца Стурлусона и блудливую Хольте, за два дня сгоревшую от болезни, а воины с угрюмыми лицами ещё сильнее сжимали рукояти мечей.