Фандом: Гарри Поттер. Как известно, маги лучше магглов переносят обычные болезни, но у них есть и свои, магические заболевания, с которыми тоже шутки плохи. В наше время и в Хогвартсе оборудованное Больничное крыло с медсестрой, и Св. Мунго имеется… А что приходилось делать основателям?
44 мин, 56 сек 6830
Гонт низко опустил голову, как бы признавая и правоту своего Мастера, и его укор. Когда же барон выпрямился, Слизерин уже погрузился в сон. Грегори собрал посуду и вышел из спальни, только здесь позволив себе подумать, что насчет обмана Мастер не так уж и прав. Очень даже умеет он, Грегори Гонт, лгать — Мастер ведь так и не догадался, что его ученик с детства панически боится заразных болезней и ненавидит лицезреть любые человеческие изъяны. Не догадался, ибо кротко опущенные глаза не давали читать мысли, а внешне Грегори держался безупречно. А что касается гордости — ему было чем гордиться.
— Еще неделя, Годрик, — Ровена повторяла эту фразу уже в который раз, однако Гриффиндор так просто никогда не сдавался.
— Вы с Хельгой слишком осторожничаете! — разговор шел по кругу. — У нас в замке сотня с лишним абсолютно здоровых отроков, которые сходят с ума от безделья — а мне не дают даже выпустить их прогуляться. Даже во двор!
Баронесса прижала пальцы к вискам. Спорить с Годриком было весьма проблематично, по крайней мере для нее. У Ровены их разговор ассоциировался с заколдованным кругом: она уже выложила все свои аргументы, на что Годрик ответил своими. Нет, все-таки у Салазара вести диспуты с их горячим другом выходит… если не лучше, то интереснее как минимум. Слизерин хотя бы умел выхватывать аргументы будто из воздуха, постоянно меняя тактику, из-за чего не раз выходило, что в итоге Гриффиндор уже окончательно переставал понимать, с чем же он спорит. Правда, иногда получалось и по-иному: Годрик за словом в карман не лез, и в результате его быстрых ответов Салазар умудрялся запутаться в своих же собственных выкладках.
У Ровены так не получалось. Она твердо знала, чего хочет, и ситуацию расценивала такой, какой видела. Годрик с ее мнением был не согласен — и на этом точка. Для красивого кружения места не оставалось — нужно было либо соглашаться, либо отстаивать свое решение.
— Кстати! — вдруг сошел с проторенной колеи рыжеволосый мужчина. — Я знаю твое мнение и мнение Хельги. Ну, и свое, конечно. А как считает Салазар?
От неожиданности Ровена вздрогнула: что думал по этому поводу Слизерин, она понятия не имела. Годрик тем временем, не обращая внимания на ее растерянность, продолжал рассуждать:
— И вообще, почему он молчит? То ежедневно мне жаловался на моих учеников, а тут уже месяц как куда-то запропал… Совсем обиделся, что ли?
— Салазар занят, — осторожно вставила реплику Ровена. — И… я, конечно, его мнения точно не знаю, но мне кажется, что меньше всего ему бы хотелось проделывать всю работу заново. Тем более, — баронесса нащупала почву под ногами и заговорила увереннее, — что если из-за нашей поспешности заболеет кто-то из его студентов — он же нас живьем съест…
— Я знаю, — очень серьезно кивнул Гриффиндор. — Я даже картинку в твоей книге видел: змеи, когда заглатывают добычу, становятся похожи на шарик с хвостиком. Можно, я тебя, как даму, пропущу вперед? Очень хочу посмотреть на Салазара в таком виде!
Ровена побледнела, однако Годрик уже смеялся.
— Да я пошутил! Ровена, у тебя совершенно нет чувства юмора. Во-первых, никого он есть не будет. А во-вторых, ну как ты могла поверить, что я отдам тебя на растерзание нашему страшному Змею?
Бедная леди еще отходила от его выходки, когда Гриффиндор великодушно махнул рукой.
— Ладно, пусть будет неделя. Но не больше — я скоро сам уже буду на стены бросаться! Я забыл, как выглядит мир вне этого замка. Неделя — а потом на свободу!
Хельга уговаривала Салазара не приступать к работе сразу, а отдохнуть хоть немного. Грегори не уговаривал, ибо и так подозревал, что за все вольности (допущенные, кстати, исключительно ради самого Мастера — но тот на такие детали внимания не обращал) ему еще придется отвечать, поэтому выступать по непринципиальным вопросам не решался. Одним из самых весомых доводов со стороны Хельги было напоминание о том, что Слизерин время от времени покидает школу по своим личным делам — и ничего, остальные в этот период как-то без него управляются. Но даже этот аргумент не сработал, в основном из-за того, что решение он уже принял, а принятые решения Салазар Слизерин был согласен менять только вследствие природных катаклизмов и им подобных форс-мажорных обстоятельств. Второй же причиной являлось то, что Слизерин, кажется, всерьез намеревался как можно скорее отыграться на студентах за все хорошее, что ему пришлось пережить по их милости. Хельга от души надеялась, что ни одному несчастному не придет в голову заявиться к Салазару с неподготовленными заданиями.
— Еще неделя, Годрик, — Ровена повторяла эту фразу уже в который раз, однако Гриффиндор так просто никогда не сдавался.
— Вы с Хельгой слишком осторожничаете! — разговор шел по кругу. — У нас в замке сотня с лишним абсолютно здоровых отроков, которые сходят с ума от безделья — а мне не дают даже выпустить их прогуляться. Даже во двор!
Баронесса прижала пальцы к вискам. Спорить с Годриком было весьма проблематично, по крайней мере для нее. У Ровены их разговор ассоциировался с заколдованным кругом: она уже выложила все свои аргументы, на что Годрик ответил своими. Нет, все-таки у Салазара вести диспуты с их горячим другом выходит… если не лучше, то интереснее как минимум. Слизерин хотя бы умел выхватывать аргументы будто из воздуха, постоянно меняя тактику, из-за чего не раз выходило, что в итоге Гриффиндор уже окончательно переставал понимать, с чем же он спорит. Правда, иногда получалось и по-иному: Годрик за словом в карман не лез, и в результате его быстрых ответов Салазар умудрялся запутаться в своих же собственных выкладках.
У Ровены так не получалось. Она твердо знала, чего хочет, и ситуацию расценивала такой, какой видела. Годрик с ее мнением был не согласен — и на этом точка. Для красивого кружения места не оставалось — нужно было либо соглашаться, либо отстаивать свое решение.
— Кстати! — вдруг сошел с проторенной колеи рыжеволосый мужчина. — Я знаю твое мнение и мнение Хельги. Ну, и свое, конечно. А как считает Салазар?
От неожиданности Ровена вздрогнула: что думал по этому поводу Слизерин, она понятия не имела. Годрик тем временем, не обращая внимания на ее растерянность, продолжал рассуждать:
— И вообще, почему он молчит? То ежедневно мне жаловался на моих учеников, а тут уже месяц как куда-то запропал… Совсем обиделся, что ли?
— Салазар занят, — осторожно вставила реплику Ровена. — И… я, конечно, его мнения точно не знаю, но мне кажется, что меньше всего ему бы хотелось проделывать всю работу заново. Тем более, — баронесса нащупала почву под ногами и заговорила увереннее, — что если из-за нашей поспешности заболеет кто-то из его студентов — он же нас живьем съест…
— Я знаю, — очень серьезно кивнул Гриффиндор. — Я даже картинку в твоей книге видел: змеи, когда заглатывают добычу, становятся похожи на шарик с хвостиком. Можно, я тебя, как даму, пропущу вперед? Очень хочу посмотреть на Салазара в таком виде!
Ровена побледнела, однако Годрик уже смеялся.
— Да я пошутил! Ровена, у тебя совершенно нет чувства юмора. Во-первых, никого он есть не будет. А во-вторых, ну как ты могла поверить, что я отдам тебя на растерзание нашему страшному Змею?
Бедная леди еще отходила от его выходки, когда Гриффиндор великодушно махнул рукой.
— Ладно, пусть будет неделя. Но не больше — я скоро сам уже буду на стены бросаться! Я забыл, как выглядит мир вне этого замка. Неделя — а потом на свободу!
Хельга уговаривала Салазара не приступать к работе сразу, а отдохнуть хоть немного. Грегори не уговаривал, ибо и так подозревал, что за все вольности (допущенные, кстати, исключительно ради самого Мастера — но тот на такие детали внимания не обращал) ему еще придется отвечать, поэтому выступать по непринципиальным вопросам не решался. Одним из самых весомых доводов со стороны Хельги было напоминание о том, что Слизерин время от времени покидает школу по своим личным делам — и ничего, остальные в этот период как-то без него управляются. Но даже этот аргумент не сработал, в основном из-за того, что решение он уже принял, а принятые решения Салазар Слизерин был согласен менять только вследствие природных катаклизмов и им подобных форс-мажорных обстоятельств. Второй же причиной являлось то, что Слизерин, кажется, всерьез намеревался как можно скорее отыграться на студентах за все хорошее, что ему пришлось пережить по их милости. Хельга от души надеялась, что ни одному несчастному не придет в голову заявиться к Салазару с неподготовленными заданиями.
Страница 11 из 13
