Больничное крыло

Ради такого душевного подъема Слизерин был готов на любые подвиги. В частности, подняться раньше положенного срока. Правда, преодолев последнюю ступеньку лестницы, ведущей из подземелий на первый этаж, он слегка усомнился в том, что решение было принято не преждевременно: черноволосого волшебника шатнуло, и он на пару минут оперся об стену, переводя дыхание. Но убежденность в том, что кроме него устанавливать дисциплину некому — хотя Ровена могла бы, если бы некоторые студенты не считали в душе, что женщин слушаться не обязательно — победила. И ничего страшного, что сегодня воскресенье. Так и быть, он, Слизерин, проявит благородство: пусть ученики узнают, что их будет ждать на следующий день.

Однако Большой зал встретил Салазара тишиной, объяснявшейся очень просто: из пяти столов, стоящих в нем, люди сидели только за одним — тем, что предназначался для преподавателей. Слизерин почувствовал, как внутри него что-то ухнуло вниз — фантазией корнуолец обладал богатой, и в его мозгу сразу пронеслось несколько версий, одна хуже другой.

Но лицо его при этом оставалось неподвижным. Приблизившись к своему столу и кивнув поднявшемуся при его появлении Грегори, он обратился к дамам:

— Возможно, мой вопрос прозвучит несколько некорректно, но… где все? Что у нас еще случилось плохого?

Ровена, которая сидела ближе к нему, не успела ответить, ибо двери в Большой зал снова распахнулись — теперь с грохотом — и в помещение ворвался Гриффиндор.

— Вот ты где! — бросился он к Слизерину. — А я тебя по подземельям искал. Слушай…

— Я повторяю свой вопрос, — холодно прервал его Салазар. — Где студенты?

— В Хогсмиде, — на честном голубом глазу ответил Годрик.

Слизерин нащупал за своей спиной кресло и медленно опустился в него. Помолчав немного, он открыл рот, потом передумал, снова помолчал и в конце концов произнес только одно слово:

— Почему?

— Воскресенье. Праздник еще сегодня, — так же кратко отчитался рыжеволосый мужчина.

Салазар, видимо, решив, что качество ответов его не устраивает, обернулся к дамам.

— Я думал, — сказал он, старательно не глядя на Годрика, — что этот вопрос мы решили. Больше никаких походов в деревню!

— Но, Салазар! — начала Хельга. — Мы же не можем на все время обучения запереть детей в замке?

— У нас огромная территория вокруг! — парировал Слизерин. — Пусть гуляют, кто им не дает? Почему обязательно в деревню?

— Там интереснее, — Хельга отвела взгляд от возмущенных черных глаз корнуольца и сделала вид, что ее весьма интересует вид собственного кубка. Ровена пришла ей на помощь:

— И к тому же ничего мы не решали. Да, я помню, ты всегда был против того, чтобы ученики посещали Хогсмид — но то, что произошло, это же случайность, единичное событие…

Салазар слушал их со скептическим выражением лица. Его взгляд упал на барона, и Слизерин, уже догадываясь об ответе, спросил:

— И мои тоже там?

— Вы не запрещали, Мастер, — героически спрятав улыбку, кротко ответил ему Грегори.

Черноволосый мужчина только покачал головой. Да, забыл… Ничего, вернутся — запретит. Потом начал загибать пальцы:

— Каждый год по несколько драк между студентами и деревенскими. Ежегодная кража из подвала «Трех метел» большого бочонка с пивом, за которое каждый раз расплачивается школа. Четыре жалобы семей, имеющих дочерей на выданье, и одна студентка, поставившая Хогвартс в неловкое положение. Между прочим, все конфликты приходится улаживать мне, хотя как раз мои студенты ни в одном из проступков замечены не были. Эпидемия — лишь последняя капля в чашу этих безобразий. При этом прошу всех вспомнить, что виспяная лихорадка — не единственная заразная болезнь, которая может угрожать нашим ученикам. И даже после этого никто из вас не хочет прислушаться к моим доводам?

— Салазар, — Годрик положил свою руку на плечо старого друга и наклонился, проникновенно заглядывая ему в глаза. — Ну не будь таким занудой. Мы все прекрасно видели, что вытворяют отроки, когда им нечем заняться — пусть они лучше время от времени разгоняют кровь.

— Если бы они делали это только себе, еще можно было подумать, но я, знаешь ли, уже не нуждаюсь в подобных встрясках, — Слизерин попытался сбросить с плеча тяжелую руку. — А от безделья очень хорошее средство учеба. Если им мало, я с удовольствием увеличу нагрузку.

— Ты неисправим, — Гриффиндор покачал головой. — Нужно менять занятия. Тогда жизнь проходит ярче и насыщеннее.

— Мда, а еще и быстрее, — задумчиво протянул Салазар, покосившись на нависшего над ним Годрика.

Грегори аккуратно выскользнул из-за стола и, вежливо пожелав наставникам доброго дня, покинул Большой зал. Ровена проводила его взглядом, в котором можно было уловить такую несвойственную ей эмоцию, как зависть — баронесса прекрасно понимала, что Гонт не желает становиться свидетелем очередной перепалки, и весьма жалела, что чувство долга не дает ей последовать его примеру. Хельга была склонна разделить ее невысказанное желание. Мужчины же не заметили исчезновения молодого барона вовсе.