Братство

— далеко собрался капитан? — это был голос побитого юриста, который их сюда и завёл!

— ну сука! — Ковальчук развернулся и направил пистолет прямо в улыбающееся лицо Льва Сергеевича — молись!

— это ты молись мент — в тот же момент, из лежавшей у ног полицейского кучи тряпья, живым снарядом, выскочил человек и вцепился в капитана, сбив прицел и остававшиеся в обойме последние две пули ушли в молоко. Нападавший залез капитану на спину и начал его душить, Ковальчук попытался его скинуть, но душитель держался мёртво. В свете упавшего фонаря перед глазами капитана всё завертелось: потолки, грязные полы, стены, юрист, замахивающийся на полицейского.

Внезапно всё погрузилось во тьму.

Сначала пришла боль, сквозь которую с трудом пробивались голоса.

— осторожнее, шкуру не испортите — голос был знакомым, но сосредоточиться не получалось, мысли разбегались по сторонам, как тараканы от света и опознать говорившего так и не получилось.

— да знаем мы, знаем, успокойся — этот голос капитан тоже не узнал, да и не хотел бы, такое ощущение, что говоривший не говорил, а шипел — менты то теперь совсем редкая добыча — сказал шипящий и разразился смехом, похожим на кашель туберкулёзника.

— это да — сказал первый — сейчас всё по протоколу все делают, а эти небось за звёздочками или премиями погнались, вот и догнали.

Капитан почувствовал удар в живот и закашлялся.

— ооо, проснись и пой товарищ капитан, всё самое интересное проспишь — он почувствовал, как его подняли и усадили на стул.

— эх, капитан Ковальчук, вот послушал бы молодого коллегу, остались бы оба живы, а так и его и себя сгубил, ну да ладно, теперь вы послужите более высокой цели, точнее ваши тела — псевдо юрист хихикнул.

Помещение, в котором находился Ковальчук представляло из себя тёмную, бетонную коробку, заваленную каким-то хламом, часть которой была отгорожена полиэтиленовой занавеской, за которой горел тусклый свет и передвигались тени людей.

— я смотрю, вы заметили нашу маленькую операционную товарищ капитан, скоро вы её посетите, сразу после того, как резчики закончат работу с Вашим напарником.

— кто вы, где я, где Рустам?

— начну с конца, напарник Ваш за той занавеской, как я уже и говорил, сейчас с ним работают резчики, находитесь вы…, хмммм, под Городом, который защищали, так будет проще, а вот кто мы, попробую объяснить кратко, времени у нас не так уж и много.

Лев Сергеевич прошёл к занавеске, посмотрел за неё, повернулся к Ковальчуку — да, времени чуть-чуть, и так, всё началось ещё в пятнадцатом веке, Вы наверное слышали про алхимиков?

— слышал, не понимаю, как связаны между собой философский камень и убийства людей?

— в нашем случае камень тут не причём, так вот, мой орден был образован ещё в пятнадцатом веке, целью наших трудов являлось не добыча философского камня, а получение эликсир молодости, позволяющего жить вечно. Долгие годы мы трудились не покладая рук и не жалея средств, но всё было напрасно, тогда Глава ордена обратился к оккультным наукам, всё больше и больше отходя от наук материальных. И вот однажды, собрав всех членов ордена в глубокой пещере, под этим Городом, Магистр провёл обряд вызова сущности из другого мира, ад то был или нет, не знаю. Не все разделяли увлечённости Магистра оккультизмом и многие не верили в его успех, но когда из нарисованного жертвенной кровью круга появился «Посланник», ни у кого не осталось сомнений в правоте и великой мудрости Магистра. «Посланник» сказал нам, что может дать эликсир в таком количестве, в каком нужно, но возьмёт за это стандартную плату. Вот так мы и обменяли наши души на бессмертие.

— а убийства то тут причём?

— ООО, а это оказалось самым интересным, понимаете, у эликсира оказалось одно побочное действие, наша кожа начала быстро стареть и ей понадобилась срочная замена. В общем, с тех пор мы немного перепрофилировались, пришлось переучиваться с химиков на хирургов, снять кожу с человека это целое искусство и лучше резчиков с этим никто не справится, и вы скоро лично оцените их мастерство.

Лев Сергеевич опять подошёл к полиэтиленовым шторам и резким движением раздвинул их. От увиденного Ковальчука сразу же вырвало, на закрепленном где-то под потолком тросе висело то, что осталось от рядового Рустама Бадоева, в своём нынешнем состоянии он напоминал очищенный банан, его кожа, по пояс была отделена от мышц и висела одним огромным лоскутом. Вокруг него, ни на миг не прекращая работы, трудились человекоподобные существа, делая надрезы и продолжая отделять кожу от тела. Но самое безумное в данной ситуации было то, что подвешенный, заживо обдираемый человек был ещё жив, несчастный вращал глазами, лишёнными век и пытался что-то сказать, но его губы были накрепко зашиты и вместо слов он только мычал.

Ковальчук попытался освободиться, но его руки и ноги были крепко связаны и единственное, чего он достиг, это свалился со стула.