Братья Харди — 21. Саботаж на Олимпиаде

— Фрэнк наклонился через высокую спинку кресла.

— Так ведь, Кори?

Тот засмеялся.

— Это расследование или игра в отгадки? — спросил он.

— Нет, это твои похороны, — пробормотал Джо себе под нос.

Фрэнк взглядом призвал брата к спокойствию.

— Я хочу показать одну запись еще раз, — сказал он.

— Джо, пусти-ка ее без звука и держи, пока я не скажу «стоп».

Джо нажал на кнопку, и все в комнате вновь увидели Кори, ведущего репортаж.

— Кори, вы сказали, что не переодевались во второй половине второго дня десятиборья? — спросил Фрэнк.

— Да, — ответил Кори, наблюдая за собой на экране.

— Значит, перед барьерами вы ни рубашку, ни галстук не меняли? — сказал Фрэнк.

Кори занервничал, но ответил решительным «нет».

Фрэнк стоял у него за спиной.

— Вы абсолютно уверены?

Кори встал и обернулся, так что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Фрэнка.

— Сколько раз вам говорить! Я ничего другого не надевал! И мы с Адамом не менялись местами, ясно?

— Две минуты прошли, — сообщил Мак-Крэкен.

— Останови пленку, Джо, — спокойно сказал Фрэнк, отворачиваясь от Кори. Он подошел к экрану и заговорил, указывая пальцем:

— Это — Кори во время своего репортажа во второй половине второго дня десятиборья. Микрофон в левой руке, волосы аккуратно причесаны. Как вы знаете, левша делает все не так, как другие. Он все делает «левосторонне» — или неправильно, с точки зрения правши.

— Мы это уже слышали, — резко произнес Мак-Крэкен.

Фрэнк поспешно повернулся к экрану.

— Если вы внимательно посмотрите, как в этих кадрах у Кори завязан галстук, то увидите, что узел скошен и конец его пропущен слева направо, то есть так, как это делает обычно левша. А теперь, Джо, прокрути пленку вперед, до кадров интервью, которое Кори берет в тот же день позднее.

Было слышно, как люди в просторной комнате начали переговариваться, пока Джо прокручивал пленку. Они ждали чего-то сенсационного, и Фрэнк знал, что они не обманутся в своих ожиданиях.

— Стоп, — сказал Фрэнк.

— Здесь вы видите Кори* через сорок минут, а именно тогда, когда проходят соревнования по прыжкам с шестом. Он держит микрофон в правой руке, а волосы несколько взлохмачены. Мы видели это и раньше, но тогда я не обращал внимания на узел его галстука… а вот здесь, сейчас, обратил.

Джо вгляделся в экран.

— Конец пропущен справа налево! — в изумлении воскликнул он.

— То есть так, как делает обычно правша! — сказал Фрэнк.

— Кори, вы только что заявили, что не переодевались. Так что единственное логичное объяснение тому, что ваш галстук завязан по-другому, — то, что это не вы. Это Адам.

Кори обмяк; Адам же резко подался вперед. Люди в комнате что-то вполголоса говорили друг другу. Фрэнк увидел, как на лице Мак-Крэкена появилась еле заметная улыбка. Кэтлин Бартон сияла.

— Невероятно, — сказал вдруг Кори, качая головой.

— Мы три года над этим работали. Как мы могли про это забыть?

— Ни в чем не сознавайся! — бросил Адам, сердито взглянув на брата.

— Почему? — спросил Кори.

— Они нас поймали.

— Чем меньше они узнают, тем лучше для нас, — настаивал Адам.

— На это не рассчитывайте, — сказал агент Мак-Крэкен, поднимаясь с кресла. Он извлек откуда-то небольшой магнитофон и нажал на кнопку записи.

— Говорите все начистоту. Это вам зачтется.

Адам тяжело осел в кресле.

— Вообще-то это я придумал, — сказал Кори.

— Еще три года назад, когда повредил ногу… Я тогда полностью поправился, но скрыл это. Я знал, что Адаму никогда не удавались прыжки. А мы с ним менялись местами всю жизнь. Близнецы часто так делают. Вот я и подумал: «Попробуем-ка этот трюк в десятиборье!» «Если мне потренироваться в двух трудных для Адама видах — прыжках в высоту и с шестом — мы будем недосягаемы! Я уговорил Адама и тренировался целых три года… На лице Кори появилась странная улыбка, но он быстренько стер ее с лица.

— Мы менялись местами и на обычных соревнованиях, чтобы посмотреть, справимся ли. Даже тренеров обвели вокруг пальца. Они думали, Адам одинаково владеет обеими ногами.

Кэтлин Бартон встала и подошла к братьям Коннер: ей нужно было знать все детали.

— Но почему вы хотели сорвать игры? Коннеры посмотрели друг на друга; Адам откашлялся. Лицо его словно окаменело.

— Моя идея, — сказал он.

— Я не был уверен, что мы справимся, хоть и проделывали это на других соревнованиях. Тут ведь Олимпийские игры! Весь мир смотрит. Я и подумал — надо что-то сделать, чтобы отвлечь от нас внимание… Кроме того, десятиборье слишком часто показывали по телевидению, я боялся, что нас разоблачат… — Продолжайте, — сказал Мак-Крэкен. Адам взглянул на Кори и продолжал: